Рассказы старого пограничника - Николай Андреевич Михаевич

горе, — подумал Аксенов. — А какое, никто не знает. Он никогда ничего о себе не рассказывал… Нет, не подходит лейтенанту фамилия Удальцов!» — решил Аксенов.

Лейтенант связался с начальником погранотряда.

— По всему участку заставы наблюдается подозрительное скопление немецких войск… Принимаю меры предосторожности, — доложил он и, закончив разговор обычным «слушаюсь», вызвал дежурного.

Вошел Мазур, вытянулся во фронт.

— Поднять заставу по тревоге! — приказал Удальцов и, проводив взглядом дежурного, сказал Аксенову: — Ваш отпуск пока придется отложить. Понятно?

— Конечно, понятно, товарищ лейтенант.

Аксенов вышел. Поразмыслив у карты участка погранзаставы, вышел и Удальцов. Выслав на границу подкрепление, он проверил, как расположились бойцы для обороны заставы. Все находились на своих местах. Проверил и оружие: оно было в боевой готовности.

У небольшого бугорка, в окопчике, за станковым пулеметом лежал Аксенов. Лейтенант отдал последние приказания, прилег возле него. Посмотрел на светящиеся часы: стрелки показывали три часа пятьдесят пять минут…

С противоположной стороны границы доносился глухой шум, слышались обрывки непонятных слов, затем стало тихо. Но тишина длилась недолго. Через несколько минут все зарокотало, задрожало. По заставе ударили из орудий. Снаряд попал в казарму. Вспыхнул пожар. Алое пламя охватило крышу, осветило двор.

— Делают артподготовку, гады, — шепнул Аксенов лейтенанту, но Удальцов не ответил.

Несколько снарядов разорвалось на позициях, занятых пограничниками. Послышались стоны. Кто-то дал очередь.

— Без команды не стрелять! — передал по линии приказ Удальцов, и все сразу затихло. Замолкли и вражеские орудия. Снова границу сковала тишина.

— Что же это творится, товарищ лейтенант? — повернул голову Аксенов.

— Вероятно, началась война… — ответил нехотя Удальцов.

Аксенов выглянул из окопчика: прямо на них, лязгая гусеницами, двигались два танка. Огни пылающей казармы ярко освещали их орудийные жерла и зловещие кресты. Потом показались гитлеровские автоматчики.

— Пора стрелять, товарищ лейтенант, — не выдержал Аксенов.

Удальцов молчал. Он не отрывал глаз от приближавшихся машин.

— Огонь! — наконец скомандовал лейтенант и первым, одну за другой, бросил три гранаты.

Один танк вздрогнул и заглох. Но к заставе на большой скорости приближался второй. Ему наперерез бросился Мазур со связкой гранат. Аксенов дал пулеметную очередь по машине, затем по бежавшим за ней гитлеровцам. Раздался сильный взрыв. Второй танк, уже въезжавший во двор заставы, накренился и застыл на месте.

Аксенов взглянул туда, где недавно пробежал Мазур. Там никого не было видно.

«Неужели погиб?» — мелькнула мысль. В этот миг показалось еще три танка и около сотни гитлеровских солдат. Вперед вырвалась колонна мотоциклистов-автоматчиков.

— Держись, товарищ Аксенов, — услышал пограничник голос Удальцова. — Я сбегаю на левый фланг обороны, там почему-то молчит пулемет.

Проводив взглядом начальника погранзаставы, Аксенов открыл огонь по мотоциклистам.

Бой разгорался. Стрельба и взрывы гранат слышались по всей границе. Над заставой пролетел на бреющем полете немецкий истребитель, засыпал все на своем пути градом пуль. В ту же минуту появилась новая колонна вражеских мотоциклистов. Из темноты выбежали десятки автоматчиков. Не прошло и получаса, как застава была смята…

Над границей взвилась ракета — сигнал лейтенанта к отступлению. Аксенов, раненный в левую руку, оттянул пулемет в ложбинку, дал очередь по наседавшим немцам. Впереди в нескольких шагах он заметил Удальцова, вступившего в поединок с грузным эсэсовцем. Выскользнув из жилистых объятий немца, лейтенант сразил его выстрелом и укрылся в кустарнике.

Потом Аксенов увидел Удальцова вместе с прибывшим с дозора Георгадзе. Они подползли к пылающей казарме. Вынесли оттуда рацию, документы и скрылись в темноте.

Отстреливаясь, Аксенов побежал к оврагу. За ним устремились несколько гитлеровцев. На фоне пожара они были хорошей мишенью. Пограничник дал очередь из пулемета. Но вот что-то кольнуло его в грудь. Пальцы разжались, выпустили рукоятку пулемета.

Аксенов ткнулся лицом в землю и затих.

III

Оставшиеся в живых отступили к лесу, находившемуся в нескольких километрах от границы. Удальцов знал в этом лесу каждую складку местности, — низины с топкими болотами, песчаные холмы, каждую тропу, — поэтому и решил остановиться здесь до выяснения обстановки.

Расположились пограничники на берегу реки, перерезавшей лес пополам. Теперь их было только четверо: Удальцов, Аксенов, Мазур и Георгадзе. Раненого Аксенова подобрал у оврага Георгадзе, контуженного взрывной волной Мазура вынес с поля боя лейтенант.

Удальцов был хмур, как всегда. Он недавно вернулся с вылазки и убедился, что горстка пограничников оказалась в тылу врага. Облюбовав ветвистую березу, выделявшуюся своей стройностью среди кривых болотных сосен и ольх, Удальцов занялся налаживанием рации. Неподалеку в жиденькой лесной траве сидел Мазур. Он молча смотрел в чистое голубое небо, прислушиваясь к тревожному шуму леса. Шагах в трех от него на правом боку лежал Аксенов, его левое предплечье и рука были забинтованы.

Лейтенант назвал свои позывные, попытался найти уцелевшие радиоточки, но ответа не было, молчал и штаб отряда.

— Пить… воды, — простонал Аксенов.

Удальцов бросился к нему с флягой.

— Выпей, дружок, выпей.

Аксенов, глотнул воды, открыл глаза.

— Товарищ лейтенант?

— Я тебя слушаю, Вася.

Аксенов благодарно взглянул на лейтенанта.

— Где это мы? — спросил он, еле шевельнув губами.

— Не беспокойся, — ответил Удальцов. — Мы в надежном месте.

Поправив под раненым плащ, лейтенант вернулся к рации, подозвал Георгадзе.

— Тебе придется сходить в село и разузнать… Хотя нет, этого делать нельзя.

— Почему нельзя? — удивился Георгадзе.

— Потому что любой немец поймет, что ты не местный житель, здесь ведь грузины не живут.

— А зачем мне попадаться немцам на глаза? — пожал плечами Георгадзе.

— Это не от тебя будет зависеть. Одним словом, присмотри за Аксеновым и Мазуром, я в село схожу сам.

— Но и вас тоже любой встречный немец распознает. Выдаст военная форма.

— Я переоденусь в первой же хате. У меня здесь везде знакомые.

— Одному, товарищ лейтенант, идти нельзя. Я тоже пойду с вами, — отозвался поднимаясь Мазур.

— Но ведь ты же контужен!

— При чем тут контузия? Ну, шумит чуток в голове и только, — обиделся Мазур.

В разведку пошли вдвоем. Остановившись на опушке леса, они осмотрели его окрестности. На полях не было ни души, но по тракту одна за другой мчались машины с немецкими солдатами. Где-то совсем недалеко слышались взрывы снарядов и пулеметные очереди.

— В бой вступили наши полевые части… — нарушил молчание Мазур.

Улучив момент, пограничники перебежали тракт и поползли по ржи к видневшемуся вдали саду. Зайдя в хату знакомого колхозника, они переоделись и разошлись. Удальцов направился к дымившимся развалинам заставы, Мазур — к своему бывшему хозяину. Встречу назначили у ложбинки, расположенной недалеко от границы.

Путь к дому Романюка лежал через площадь, которую здесь по старой привычке называли выгоном, Мазур не решался идти напрямик и направился огородами.

Когда проходил недалеко от площади,