Рассказы старого пограничника - Николай Андреевич Михаевич

— Взять! — скомандовал Мазур Дружку и, когда тот насел на неизвестного, сам бросился к месту схватки.

Минута, и неизвестный был обезоружен. Он оказался партизаном Довбнюком из отряда Ганны.

— Будет мне теперь от командира, — виновато вздохнул Довбнюк, — изловили, как теленка.

— А ты действительно из отряда Ганны? — все еще недоверчиво спросил Мазур.

— А как же? — удивился тот. — Откуда же я еще могу быть?

— Тогда веди нас к самой командирше, — сказал пограничник Довбнюку, возвращая ему винтовку, — и доложи, что ты задержал разведку из отряда имени Погранзаставы.

— Из отряда Погранзаставы? — ахнул Довбнюк.

— Да, а что разве?

— Слышали про вас, и сама Ганна очень интересовалась этим отрядом.

Из землянки вышла стройная лет тридцати женщина в синей юбке и зеленой телогрейке с портупеей через плечо. На солдатском поясе у нее висел пистолет.

— Товарищ командир, мною, то есть, не мною, — запнулся он, — задержано десять человек из отряда имени Погранзаставы, — козырнул Довбнюк.

Ганна, взглянув на порванные брюки дозорного, нахмурила ровные брови.

— Докладывайте, кто вы такие? — сказала она строго, обращаясь к Мазуру.

— Вы, случаем, не Ганна Удальцова? — спросил он, замявшись.

— Удальцова, а что разве?

— У нас командиром тоже Удальцов. Только его жену увезли…

В черных глазах Ганны блеснул огонек. Чуть-чуть потрескавшиеся на ветру губы слегка вздрогнули.

— Какой он из себя, ваш Удальцов?

— Золотой человек…

— Я не об этом, — улыбнулась Ганна.

…В расположение отряда Ганны Удальцов прибыл на исходе дня. Жену он узнал еще издали. Пограничные друзья Удальцова Мазур, Аксенов и Георгадзе впервые увидели на его лице широкую, радостную улыбку…

Поздним вечером лейтенант Удальцов и Ганна сидели в тускло освещенной землянке. Гладя жесткую голову мужа, она рассказывала о пережитом.

— После того как меня увезли, долго пытали в гестапо, добиваясь, чтобы я подписала вымышленные данные о подготовке СССР к войне. Позже отвезли в имение к одному немецкому барону. Работала я у него на ферме, потом бежала. Долго скрывалась в лесах, несколько раз пыталась перейти границу, но не удавалось. Потом стала партизанкой. Когда убили командира, заменила его. Хотя отряд тогда был маленький, трудно было вначале, а потом привыкла…

Лейтенант встал, прошелся взволнованно по землянке.

— Моя разведка установила, — продолжала Ганна, — что завтра на рассвете по тракту будут вести в концлагерь большую партию советских военнопленных. Нужно спасти их.

Удальцов подошел к ней:

— Хорошо, Аннушка. Ложись отдохни, о плане операции я подумаю сам. Берешь в помощники?

— Беру… — улыбнулась она.

…Так состоялась эта неожиданная и необыкновенная встреча.

Пучок травы

I

Случилось это летом тысяча девятьсот сорокового года. Начальник заставы, капитан Григорьев с небольшим отрядом пограничников выезжал в пустыню. Куда он ехал и с каким заданием, в семье никто не знал. Жена подготовила ему все необходимое на дорогу, поцеловала на прощание, попросила беречь себя, не рисковать.

— Зря беспокоишься, Валечка, — успокаивал жену Григорьев. — Задание с опасностью не связано… Правду ведь говорю, Сережа? — обратился он к лейтенанту Ляшенко, ожидавшему его.

— Правду, — ответил, не поднимая глаз, лейтенант. — Сегодня же и обратно.

Лейтенант Ляшенко был совсем молодой, застенчивый по характеру человек. Вырос он без отца и матери, ему не было и года, когда родители в Киеве погибли от руки петлюровцев. Воспитал его дедушка, живший в деревне. Потом Ляшенко учился в пограншколе. Когда Григорьевы приехали на заставу, он встретил их первым и как-то сразу стал любимцем семьи.

О себе лейтенант говорить не любил. Когда его хвалили — краснел, упрекали — хмурился и много курил, службу исполнял отлично, был храбр и находчив. Однажды Григорьевы завели речь о родителях лейтенанта. Он долго, как всегда, молчал и, наконец, рассказал:

— Я их не помню, но знаю со слов дедушки, что отец и мать хотели, чтобы я стал врачом, а, как видите, стал пограничником. Правда, это почти одно и то же: врачи охраняют здоровье советского человека, а пограничники — его жизнь, труд, покой. Думаю, что если бы родители были живы, они не осудили бы меня за выбор профессии…

Почему-то вспомнив сейчас об этом, лейтенант взглянул на маленькую Люду, дочь Григорьевых, потом на жену начальника заставы и, поднимаясь, сказал:

— О капитане, Валентина Ивановна, не волнуйтесь. Все будет в порядке.

У Григорьева было хорошее настроение, он смеялся, громко и весело разговаривал, шутил.

— Папочка, возьми и меня с собой! — попросила Люда.

— Не могу, доченька…

— Тогда привези мне что-нибудь…

— А чего бы ты хотела?

— Букет цветов.

— Хорошо, обязательно привезу!

А про себя подумал: «Где же я тебе найду их в пустыне?»

Пограничники уехали. Вслед за силуэтами всадников потянулась пыль. Затем все это растворилось в солнечных далях пустыни.

А девочка все думала о цветах…

II

Капитан Григорьев получил важное задание. Стало известно, что примерно через час группа иранских диверсантов во главе с американским агентом собирается нарушить границу. Задержать их поручили капитану Григорьеву.

Небольшой отряд пограничников двигался осторожно, контролируя каждый свой шаг. Впереди показался большой песчаный холм, у которого одиноко рос куст саксаула. Отсюда хорошо просматривались дальние подходы к границе, потому-то у этого холма или недалеко от него обычно выставлялся пограничный наряд из одного или двух человек.

— Сегодня там на посту Ниязов? — обращаясь к Григорьеву, спросил лейтенант Ляшенко, кивнув в сторону кургана.

— Да, Ниязов. Но что-то у холма никого не видно, — забеспокоился Григорьев.

— Такого, как Ниязов, не увидишь, он так маскируется, что днем с огнем не сыщешь, — ответил Ляшенко.

В это время за кустом саксаула мелькнула человеческая фигура, затем вторая. Григорьев остановил отряд.

— Ты посмотри-ка, — шепнул он лейтенанту. — Постовые так не ходят, и их ведь двое.

— Вы правы, товарищ капитан, боюсь, что с Ниязовым стряслась беда. Нужно спешить на помощь.

Песчаный холм был быстро окружен, но там никого не оказалось: сыпучие пески скрыли все, что произошло здесь несколько минут назад.

Григорьев посмотрел в бинокль: нигде не было видно ни души. Осмотрели местность, но ничего не обнаружили — песок скользил еле заметными волнами и тут же засыпал все, даже свежие следы самих пограничников. Но вот метрах в десяти от холма Григорьев заметил небольшой бугорок. Он бросился туда, разгреб его и натолкнулся на что-то твердое.

— Ко мне! — скомандовал капитан.

Разрыть землю в пустыне было нелегко, освобожденное место тотчас же заполняли горячие песчаные струи. И вдруг показалась нога, босая человеческая