Рассказы старого пограничника - Николай Андреевич Михаевич

ли дело у нас на Урале, — вздохнул круглолицый парень, проводив их взглядом. — Вот перенести бы в пески хоть часть наших гор и лесов, да еще с реками и озерами, как ожила бы пустыня!

— И садов из Украины, — отозвался Ляшенко, оживившись. Он обвел взглядом пески и, вздохнув, добавил: — Да, здесь природа совсем не та, одним словом, пустыня…

Лошади шли тихо, слегка попырхивая. Безжизненная пустыня простиралась во все стороны и казалась бесконечной.

V

В засаде Григорьев бесполезно потерял около четверти часа. У него возникали десятки предположений, и из каждого следовало, что больше сидеть здесь нечего. Было ясно: диверсанты или отложили нарушение границы или перехитрили пограничников.

Капитан связался с начальником погранотряда и доложил ему о создавшейся обстановке.

— Думаю оставить здесь в засаде двух-трех человек, а с остальными осмотреть весь погранучасток. Ведь не исключена возможность, что банда перешла границу в другом месте.

Выслав одного бойца к холму за лошадьми, капитан повел отряд вдоль границы, иногда значительно отдаляясь от нее. Вскоре дозор сообщил, что в кустах саксаула обнаружены чьи-то следы. Григорьев осмотрел место. Сомнений не было: здесь недавно прошли люди. Опытный глаз пограничника установил, что их было не менее двадцати человек.

Григорьев снял засаду, собрал отряд и приказал продвигаться в глубь песков, в направлении к колодцу, расположенному километрах в пятнадцати от границы. Он был уверен, что нарушители направятся к воде, а может быть, даже сделают там привал.

Пройдя с километр, пограничники на затвердевшей почве снова обнаружили следы человеческих ног, затем едва заметный ровик в песке.

— Здесь нарушители проползли на животах один за другим, чтобы сбить нас с толку, — сказал он товарищам.

— Видать, стреляные воробьи, — ответил один из пограничников и вдруг, указывая рукой влево, крикнул: — Товарищ капитан, вижу целую группу всадников!

Григорьев посмотрел в бинокль. Действительно в нескольких километрах от них двигалась небольшая конная группа. По количеству человек он догадался, что это был лейтенант Ляшенко с товарищами, и тотчас же выслал им навстречу вестового с приказом присоединиться к отряду.

Вслед за группой Ляшенко прибыли коноводы с лошадьми, и отряд двинулся дальше. Ляшенко ехал рядом с Григорьевым и докладывал обо всем, что произошло.

— Гнедко мой погиб, а этого коня я взял у пограничника, оставленного с задержанными.

— Что удалось узнать?

— Перс молчит, а курд проговорился, хотел узнать, не задержали ли мы еще кого-нибудь, кроме них. Значит, они из одной шайки с теми, по чьим следам мы теперь идем.

— А как себя чувствует Ниязов? Что он рассказывает?

— Говорит, что, кроме этих двух, никого не видел. А самочувствие его неважное.

— Жаль парня…

Григорьев рассказал лейтенанту о намеченном им плане действий.

— Я с отрядом залягу у колодца, а ты с частью бойцов пойдешь по следу нарушителей. Людьми не рискуй, диверсанты ведь наверняка хорошо вооружены. В бой вступай только тогда, когда будешь замечен врагом. Если нарушители расчленятся на группы, держи в поле зрения каждую и срочно сообщи мне, в каком направлении они будут двигаться. Если же они пойдут прямо к колодцу, не трогай их, пока не подам команду.

Григорьев со своей группой круто повернул вправо и вскоре скрылся из виду. К колодцу пограничники прибыли через полчаса. Среди необозримых песков пустыни здесь росло несколько деревьев, вокруг них и у колодца кустилась трава. На бесцветном фоне песков она ярко зеленела и казалась неистощимо буйной.

«Вот тебе, Людочка, и будет букет цветов, — подумал Григорьев, вспоминая просьбу дочурки. — Да еще какой букет!»

Расположился отряд между двумя барханами, отделенными от колодца застывшей грядой песка. Отсюда на несколько километров была хорошо видна вся территория, окружавшая колодец. Окопавшись, пограничники поджидали врага.

— Стрелять только по моей команде, — приказал Григорьев. — Нам нужен «язык».

Из-за небольшого бугорка показалась бритая голова и в тот же миг исчезла. Потом человек появился во весь рост, осмотрелся. Подал рукой сигнал. Не прошло и минуты, как диверсанты собрались у колодца. На фоне зеленой травы они теперь были хорошо видны. Их предводитель, высокий долговязый американец, доставал из колодца воду. Все столпилась вокруг него.

Григорьев подал команду. Раздались первые выстрелы. Несколько диверсантов было убито, остальные бросились врассыпную. Некоторые ответили огнем. После короткой перестрелки пограничники кинулись врукопашную, быстро смяли врага.

Подоспевший Ляшенко напал на долговязого, но тот успел выстрелить в лейтенанта. Он упал…

При обыске задержанных и убитых пограничники обнаружили важные документы.

Когда операция была закончена, Григорьев снова связался с начальником погранотряда, доложил о выполнении задания и потерях пограничников.

— Задержанных доставить в штаб погранотряда, — последовал приказ. — За Ляшенко и Ниязовым вылетит санитарный самолет.

Самолета долго ожидать не пришлось. Отправив раненых, Григорьев собрался в обратный путь. Перед уходом он нарвал у колодца большой пучок травы и, спрятав ее в походную сумку, подал команду двигаться к границе.

VI

Вернувшись домой, Григорьев не застал в квартире ни жены, ни дочери: они ушли к соседке, жене помполита. Капитан взял из сумки пучок травы, освежил водой и, аккуратно уложив каждую травинку, перевязал красной лентой.

Поставив пучок в вазон, долгое время стоявший в доме без употребления, Григорьев задумался. Глядя на траву, он думал о раненых товарищах.

«Выживут ли?»

Григорьев позвонил в штаб отряда, спросил, где находятся Ляшенко и Ниязов, как их самочувствие. Ответили, что оба пограничника в городской больнице:

— Ниязов будет жить, а Ляшенко вряд ли…

Вбежала жена с дочуркой. На ее глазах блестели слезы:

— А говорил, что задание неопасное…

— Не будем об этом вспоминать…

— А тебя не ранили, папочка? — спросила Люда.

— Нет, доченька, меня пули не берут.

Девочка задумалась.

— А цветов мне привез?

— Привез.

Григорьев указал на пучок травы, стоявший на столе. Люда бросилась к нему, бережно взяла, прижала к щеке. Девочка давно не видела ни цветов, ни зелени вообще, и привезенная отцом трава казалась прекрасной: ее темно-зеленые стебли удачно сочетались с красным цветом ленты, обхватывавшей пучок.

Простой траве искренне рада была и хозяйка дома.

…Утром сообщили о кончине лейтенанта Ляшенко.

Когда об этом узнала Люда, она долго молча сидела у окна и смотрела на плац, где лейтенант почти каждый день проводил строевые занятия с пограничниками.

— Мама, а где будет могилка дяди Сережи? — грустно спросила девочка.

— Возле заставы.

— Мы за ней будем ухаживать, украсим ее цветами.

— Обязательно…

Мать вытерла навернувшиеся слезы…

Провожали лейтенанта Ляшенко в последний путь в тот же день. Среди пограничников шла и Люда. В руках она несла пучок ярко-зеленой травы, привезенной отцом из пустыни,