Рассказы старого пограничника - Николай Андреевич Михаевич

— Но где и как я ее возьму? — растерянно спросил Ложников.

— Я приказаний не повторяю.

— Ваше приказание невыполнимо. При первой же попытке добыть ее я провалюсь, — Ложников поднял на Рохмана умоляющие глаза.

— Двадцатого июня я должен доложить, что дислокация у меня в кармане.

— Вы требуете от меня невозможного! — вскочил с места Ложников.

Рохман подошел к нему, спокойно положил руку на плечо.

— Соберись с духом, мой мальчик, я не знал, что ты такой трус. Поступай, как хочешь, только учти: если не выполнишь мое приказание, ты подвергнешь себя еще большей опасности.

— Это что, угроза?

— Свои решения я привожу в исполнение без угроз.

Ложников опустился в кресло, понурил голову.

— Правильно, посиди, подумай… — сказал мягче Рохман.

Но Ложников в эту минуту думал не о дислокации. Он вспоминал, как этот человек вовлек его в свои сети и превратил в слепого исполнителя чужой воли.

…Все началось с пьяницы-отца, который работал когда-то кассиром. Агент Рохмана притворился другом старика, часто угощал вином, водкой. Отец, спохватившись, решил рассчитаться с собутыльником, сделал большую растрату и окончательно запутался. Ему угрожала тюрьма.

Однажды вечером к нему явилась какая-то женщина к сказала, что приехала с Черноморья к родственникам в гости. Зашла она к старику передать привет от сына, с которым якобы находилась в близких отношениях. Старик обрадовался случаю. Кончилось тем, что он передал через гостью Федору письмо, в котором просил сына помочь выпутаться из безвыходного положения. Затем состоялась встреча этой женщины с Федором Ложниковым.

— Я была в гостях у своих родственников. На одном из семейных вечеров встретила вашего отца, — сказала она. — Старик мне передал письмо. Не знаю, что в нем написано, но, по-видимому, бедняга попал в большую беду.

Прочитав письмо, Ложников остолбенел, рассказал о неприятном известии женщине, добавив, что у него за душой нет ни гроша. Ольга Павловна — это была она — отнеслась к молодому человеку сочувственно и пообещала попытаться одолжить денег у знакомых.

Через неделю ему были вручены деньги и на второй день отправлены отцу. Придя как-то навестить свою благодетельницу, пограничник застал у нее в гостях Рохмана. Ольга Павловна представила его Ложникову как музыканта, работающего в оркестре заводского клуба.

Немец поинтересовался делами отца, сообщил, что в спасении старика он и его друзья приняли немалое участие и быстро расположил к себе молодого, доверчивого человека.

Однажды, торопясь в клуб, Рохман попросил пограничника отнести одному знакомому пакетик с пригласительным билетом на очередной концерт. Ложников отнес, и после этого необычайно вежливые отношения музыканта с пограничником резко изменились. При следующей встрече Рохман откровенно объявил Ложникову, что он передал неизвестному человеку не пригласительный билет, а шпионскую шифровку.

Это возмутило Ложникова и обескуражило. Он собрался, было, немедленно доложить обо всем случившемся начальнику погранпоста, но струсил. А Рохман наглел и постоянно напоминал об опасности, угрожавшей не только отцу, но и ему. «Раз уж так случилось, то выход у тебя один — служить нам», — сказал тогда немец Ложникову. И это решило судьбу труса…

— Долго думаешь, мой мальчик, — отозвался наблюдавший за Ложниковым Рохман.

Ложников закурил, нервно прошелся по комнате.

— Хорошо, я попытаюсь выполнить ваше приказание, — проговорил он глухо.

IV

Друзья в красном уголке играли в шахматы. Иванов объявил Ложникову шах, но тот не сдавался. Игра закончилась вничью. Ложников, отодвинув шахматы, встал.

— Может, еще одну партию сыграем? — спросил Иванов.

— Нет настроения.

Ложников тяжело вздохнул.

— Вижу, захандрил…

— Захандришь, сам ведь знаешь, сколько людей погибло…

— Но ты-то уцелел… Кстати, как думаешь, откуда мог появиться спасательный круг да еще без опознавательного знака?

— Не знаю, — ответил растерянно Ложников.

Иванов подошел к окну, открыл его. С моря повеяло свежим, приятным воздухом. Неспокойные волны одна за другой устремлялись к берегу, с грохотом налетая на скалы. А вдали виднелась едва заметная подветренная рябь, и, как всегда, то спокойно плавали, то тревожно метались чайки.

Иванов засмотрелся на них и, обняв Ложникова, тихо запел:

Мечутся белые чайки,

Что-то встревожило их.

Чу! Загремели раскаты

Взрывов далеких глухих.

Ложников остановил его.

— Не надо, Петя.

Друзья вышли на берег. Прошлись.

— Вот ты заговорил о погибших товарищах. Но меня тоже угрызает совесть, — сказал Иванов. — Подоспей мы раньше, спасли бы всех. Да и вообще можно было предотвратить катастрофу. Так ведь?

Вместо ответа Ложников бросил в воду камень и, думая о своем, прогундосил:

Мечутся белые чайки,

Что-то встревожило их…

Взглянув на Иванова, сказал:

— Хорошая, но очень грустная песня.

Друзья умолкли. Море по-прежнему было спокойно. Оно бушевало только у берега.

В тот же день Майстренко вызвал к себе Иванова.

— Хочу поговорить с тобой по душам, — сказал он старшине.

Иванов с тревогой посмотрел на начальника погранпоста.

— Я знаю, что Ложников твой лучший друг. Но меня мучает одна мысль. Он один уцелел из всей команды «Зоркого». Случайно ли это? Он не слышал на судне выстрелов, хотя капитан убит из карабина… А этот загадочный спасательный круг? Ты извини, что подумал о твоем друге плохо…

— Я сам тоже думал обо всем этом, — ответил, вздохнув, Иванов. — Ложников стал неразговорчив. Захандрил…

— Он тебе ничего больше не говорил?

— Нет…

На этом и закончился короткий разговор. Отпустив старшину, Майстренко погрузился в тяжелое раздумье. Во дворе Иванов встретил Ложникова.

— Начальник у себя?

— У себя, а зачем он тебе? — спокойно спросил Иванов.

— Есть дела в городе… Сердечные. Ты понимаешь… проведать…

«Странно, — подумал старшина. — Почему так вдруг ему понадобилось в город и когда он успел обзавестись девушкой?»

— Время такое… Не знаю, отпустит ли… — сказал Ложников нерешительно.

В воскресный день Майстренко и Иванов шли по берегу моря.

— Ложников связан с врагами! — сказал как-то неожиданно и категорически Майстренко. Иванов от удивления даже остановился.

— Вы это точно установили?

— Да. Когда вы ходили в баню, в его кармане обнаружили фотоаппарат с пленкой. Он умудрился сфотографировать в моем кабинете карту дислокации погранотряда.

— Не может этого быть! — все еще не верил Иванов.

— Кроме того на «Зорком» найден карабин Ложникова, он оказался разряженным…

— Вы думаете, он убил капитана?

— Возможно, и он.

— Тогда его нужно, товарищ начальник, немедленно арестовать!

— Пока нельзя. Арестом мы вспугнем его хозяев…

— А как с пленкой? Ведь это же карта дислокации погранотряда.

— И пленку изымать пока нельзя, иначе Ложников не пойдет к своим сообщникам. К тому же карта старая…

— Так вот почему он так рвался в