День, когда никто не проснулся - Полли Хо-Йен

– Должно быть, ветром сдуло, – предположил Тио.

– Или кто-то ее снял? – с надеждой спросила я.

– А какой смысл снимать записку? Разве не лучше ее оставить, чтобы другие тоже могли увидеть?

– Просто…

– Знаю, – кивнул Тио. – Тебе хочется, чтобы были и другие неспящие, кроме нас с тобой.

Ответ застрял у меня в горле, потому что Тио был прав. Вот уж с кем с кем, а с ним я точно не хотела бы оказаться в этой ситуации. Я вспомнила, как он смеялся надо мной, когда я стояла на сцене в зале, как передразнивал меня в коридоре и как разговаривал со мной сегодня, перед тем как я ушла к Додо.

Словно прочитав мои мысли, Тио опустил глаза и сказал:

– Ана, извини меня. За все.

Я резко подняла взгляд. Тио уже смотрел не в землю, а прямо на меня:

– Мне не следовало так себя вести. Я не… я не хотел, но просто…

– Но ты вел себя так, – медленно произнесла я. В груди пульсировал огромный комок, будто сердце и правда болело, когда я вспоминала все, что натворил Тио.

– Думал об этом с тех пор, как ты ушла. Ты права, мы больше не друзья. После появления Лейлы…

– Лейлы? А она-то здесь при чем?

Тио сделал глубокий вдох.

– После появления Лейлы в нашей школе я решил, что это ты не хочешь больше со мной дружить.

– Не хочу с тобой дружить? Бред какой-то! Что я такого сделала, что ты так решил?

– Ну, ты всегда была занята. Всегда с Лейлой, – пробормотал Тио, снова опуская взгляд.

– Так ведь и ты тоже! У тебя тоже куча других друзей! Кваме, Делла, Чиди… – возмутилась я.

– А ты подумай хорошенько. Я стал дружить с ними только после того, как появилась Лейла, и когда ты перестала со мной общаться, – ответил Тио, упорно не поднимая глаз.

– Я не… – начала я, но осеклась и заново мысленно пролистала воспоминания за последние несколько месяцев.

В конце прошлого учебного года наша учительница попросила меня и еще несколько человек подружиться с Лейлой, потому что она перешла к нам так поздно. С тех пор мы с Лейлой стали неразлучны. Оставалось ли у меня время на Тио?

Я не могла разобраться, с чего все началось: это я не находила времени на Тио из-за Лейлы или я не хотела проводить время с Тио из-за того, как он себя вел?

– Сначала я надеялся, что станет лучше, – продолжал Тио. – Может быть, Лейла снова перейдет в другую школу и все вернется на свои места. Но становилось только хуже. И Лейла меня просто ненавидит…

– Да не ненавидит она тебя! – перебила я.

– Еще как ненавидит! – убежденно заявил Тио. – С тех пор, как вы стали друзьями…

До меня с трудом доходил смысл его слов.

– Погоди, ты имеешь в виду, что издевался надо мной, потому что думал, будто ты мне больше не нравишься?

Тио слегка кивнул и отвел глаза.

– Что за глупости! – сказала я и, не удержавшись, добавила: – Я никак не могла понять, почему ты так жестоко со мной обращался. Из-за этого я потеряла уверенность в себе, решила, что ужасно пою, и…

– Да нормально ты поешь. Я просто разозлился, когда ты собралась выступить на концерте, потому что все бы смотрели на тебя и потом говорили, как здорово ты поешь. А я совсем бестолковый, ничего не умею.

– Что?

Я попыталась осмыслить все, что сказал Тио, и у меня голова разболелась. Я с подозрением посмотрела на Тио. Стоит ли верить его словам?

– Даже мама так думает, – сказал он.

– Ты вообще о чем?

– Однажды я услышал, как она рассказывала про нас. Как Дениз постоянно читает, а Сэми весь такой спортивный, а Рита такая добрая… А про меня мама ни слова не сказала.

– Это ничего не значит! – поспешно заверила я. – Скорее всего, ты просто не услышал, когда она про тебя говорила.

– Так я ведь и сам знаю! У меня ничего толком не получается.

«У тебя отлично получалось дразнить меня», – подумала я, но прикусила язык. Тио упорно смотрел под ноги и теперь был похож на того Тио, которого я знала когда-то. Я сделала глубокий вдох.

– Иногда, – начала я, вспоминая слова Лейлы, которые она услышала от своей мамы, – мы слишком сильно переживаем, что у нас что-то плохо получается, и совсем не думаем о том, что же нам нравится делать на самом деле. Чем тебе нравится заниматься?

– Нравится? Не знаю… Ну, то есть… мне, как и тебе, нравится музыка. Помнишь того учителя музыки в прошлом году и как мы на барабанах играли? А потом всего несколько человек пригласили заниматься раз в неделю?

– Помню.

– Мне понравилось. Но меня не пригласили.

– Это не важно, главное, что ты выбрал дело по душе! – ответила я. – Значит, нужно продолжать. У тебя хорошо получалось.

Чистая правда – я не соврала ни капельки: у Тио действительно здорово получалось играть на барабанах. Я отчетливо помнила, как он выбивал настолько сложный ритм, что я не понимала, как ему это удавалось. И хотя говорила я искренне, но не забывала, что сама твердо решила не петь больше никогда. От одной мысли об этом мои плечи опустились под тяжестью ощущения, что петь я не умею. Несмотря на признание Тио, что он соврал, от его слов во мне возникло убеждение, от которого я никак не могла отделаться: если я попробую петь соло, то выставлю себя на посмешище. Поэтому проще никогда больше не пытаться петь на публике.

– Ты правда считаешь, что я хорошо играл на барабанах?

Самокритику я оставила при себе, не стала делиться.

– Да. И не только. Еще ты когда-то был очень хорошим другом.

– Когда-то был, – пробормотал Тио.

– Мог бы снова им стать, – ответила я и невольно улыбнулась, глядя на него. На этот раз у него в глазах пробежал лукавый огонек, и Тио улыбнулся в ответ. – Знаешь, Лейле пришлось нелегко. Она держится так, будто ее ничто не колышет и не ранит, но, вообще-то, ей не помешал бы еще один друг – кто-нибудь помимо меня.

– Она меня ненавидит, – повторил Тио.

– Да она тебя толком не знает. Настоящего искреннего мальчишку, живущего по соседству. А не того одноклассника, который вел себя как… как придурок.

Тио засмеялся, и при виде широкой улыбки на его лице я тоже не смогла сдержать смеха. И вдруг меня осенило, как же