Золотая жила - Александр Михайлович Минченков

– Поддерживаю, было бы действительно замечательно, создать пароходство, и оно весьма кстати и в этом, думаю, ни у кого сомнений не вызывает, – подхватил, оживившись, Базанов. – Тем более для вас, Иван Степанович, дело неновое и готов так же вложить и свои средства в организацию, подключиться к хозяйствованию таковой Компании.

– Кто ещё желает положить начало пароходству? – спросил Сибиряков. – Идея, даже очень подающая большие надежды, потому как потребуется наряду с грузами осуществлять и доставку завербованного народа, неизбежно придём к потребности увеличить и число пароходов.

Молчание длилось с минуту, и прервал его Сибиряков:

– Следственно, бумаги к утверждению с вложением ассигнований оформляем с названием: «Лено-Витимское пароходство Сибирякова и Базанова».

Трапезников, сделав несколько глотков чая из чашки, с особым подчёркиванием произнёс:

– Имеющийся на моём содержании пароход тоже выполнял в прошлом году рейсы до Мачи, и вы осведомлены об этом, а ныне при таком раскладе переориентирую его на перевозку грузов и людей по Витиму, в следующем году готов буду передать в созданную Компанию пароходства.

– Что ж, давайте, и я примкну со своими активами, дело общее и пароходство крайне необходимо, – встрепенулся Немчинов, думая, как бы не отстать, не оказаться последним в уже свершившемся сговоре купцов-единомышленников.

– Похвально, господа. Вижу, есть все предпосылки к увеличению числа пароходов и приумножению рейсов, это, вне сомнений, даст добрый результат. – Михаил Александрович легонько хлопнул ладонями по столу. – Очень даже удачно сообща разрешили вопрос. Как развернутся работы на приисках, появится прибыль, так будет иметь место приобрести ещё один пароход, увеличим объём перевозки грузов, товаров.

Одобрений или возражений на то ни от кого из купцов не последовало, задумались.

Паузу нарушил Трапезников:

– Упомянутый вами, Михаил Александрович, иркутский купец Громов – известный торговец мукой и чаем, имея пароход, ходит им по Лене, так что откроет магазин в Бодайбинской резиденции и будет доставлять продовольствие и до Бодайбинских промыслов, а не только до Олёкмы.

– Громов освоился быстро в селе Витим, что против устья Витима, открыл несколько питейных заведений, склады для товаров, оборудовал на первое время примитивную пристань, – заметил Сибиряков.

– Село Витим стало перевалочным пунктом для людей, устремляющихся на прииски, вот и проявил предприимчивость, – мотнул головой Немчинов. – А ещё доподлинно известно, село гремит обманом, гульбой непристойной, разбоем, до убийств доходит, жуткие дела происходят, особо как возвращается рабочий люд с приисков, сорят деньгами, а то и краденным золотом, тут и окручивают их разного рода бестии и бандиты.

– Молва ходит, имеет место этакое безобразие. – Базанов кивнул головой и задался вопросом: – А каково население в селе этом?

– Основалось в тысяча восемьсот двадцать первом году, а ныне, как народ прознал о золоте на Лене, число выросло до трёх сот душ. Такими темпами и далее числом поднимется, – пояснил Сибиряков.

– У Громова намерения, слышал, и в поиски золота удариться по речке Бодайбо и иным ключам. Этот купец ко всему свои руки протягивает, – предупредил собравшихся Немчинов.

– Да разве только в нём дело, хватает таких, как Громов, а посему и укреплять нам следует связку нашу, – заключил Сибиряков.

– Бывал на Лене и Витиме неоднократно, удивлялся красотой этих рек, но какие они разные по характеру, – произнёс Хаминов.

– В чём же нашли вы, Иван Степанович, их различие? Просто одна протяжённее другой, – безразлично на то заметил Базанов.

– Э, нет, Лена величественная, спокойная, плавно несёт свои воды. Витим же задумчивый, я бы сказал, молчаливый, местами быстрый, свирепый в верхней половине течения, а с середины русла вниз течёт ровно, но словно угрюмый.

Сибиряков высказал своё мнение:

– Может, вы, Иван Степанович, и правы. И думаю, пройдут годы и люди, владеющие творческим пером, напишут романы об этих реках, и особо о Витиме и его золотоносных притоках. Кто знает, может, и наши имена будут упомянуты в тех книгах и нами впервые открытые прииски, и мир узнает, как всё и с чего начиналось.

– Вне сомнений, напишут, непременно напишут, – с убеждённостью согласился Немчинов.

Обед затянулся, перешёл в ужин до позднего вечера, и не предполагали, что несколько другим составом такое же затянувшееся заседание купцы проведут через год. И разговор пойдёт куда серьёзнее и выражающий общий интерес развернувшегося дела в создании двух золотопромышленных компаний: «Прибрежно-Витимская» и «Компания Промышленности». Но не пройдёт и двух лет, обе компании потеряют своего компаньона – купца Иннокентия Трапезникова из-за его кончины, что тут же повлечёт скупку его паёв. Купцы сольют обе компании в одну – «Компанию Промышленности», превратив её в крупную и влиятельную структуру на Ленских золотых разработках.

Хаминов в судоходстве по Лене и Витиму преуспевал, плотно сотрудничал с купцами-золотопромышленниками, наращивал речной флот, в этом видел личную выгоду, получая немалую прибыль. Интерес купца Хаминова в доставке грузов и вербованной рабочей силы возрос – золотой лихорадкой «заболел» и он. Посланный им отряд в устье речки Аканак, впадающей в Накатами, обнаружил золото. Не заставил себя ждать, оформил отвод под прииск Успенский. Грузы до Бодайбинской резиденции – такое общее название получили резиденции Сибирякова и купцов, занявшие отводы на берегу Витима у устья Бодайбо, в навигацию шли непрерывно, и год за годом рос флот и число рейсов.

Состав правления «Компании Промышленности» изменился: Иван Базанов, Яков Немчинов, Михаил Сибиряков и Пётр Аврамов – уполномоченное лицо Сибирякова с небольшим финансовым вкладом, он из династии одного их иркутских купцов.

Руководство компанией правление возложило на введённую должность – главного управляющего всеми приисками с контрольными полномочиями и подотчётностью пред купеческой коалицией. Создав и управляющих на каждом прииске, поставили им в обязанность вести горные работы подобающим образом и не ослушиваться главного управляющего, блюсти порядок и недопущение хищений золота нанятыми рабочими, а в случае содеянного принимать жёсткие меры, увольнять, вносить в чёрные списки, а то и под стражу, отправлять на каторгу. Конторы обросли потребными чинами и главным образом горными инженерами, учётчиками и смотрителями. Созданный купцами механизм управления промыслами внушал силу воздействия над всеми, кто был приобщён ко всему происходящему на горных работах, контроль во всём и вся.

– Людей из сёл с берегов Лены недостаточно, они малочисленны, да не все крестьяне свои хозяйства оставят, так без вербовки с других губерний не обойтись, – заметил Сибиряков.

– Придётся, уже недостаток в рабочей силе сказывается. Может, потребность императору высказать, написать сообща прошение, так указом обяжут посылать на разработки, всё ж золото в казну государственную идёт. – Немчинов провёл ладонью по краю поверхности стола.

– Нет-нет, уважаемый Яков Андреевич, – не время пока государя тревожить, надобно развернуться своими возможностями, некие средства на то спустить, благо они имеются.

– Что вы имеете в виду и каковы денежные суммы потратить?

– Пошлём гонцов по граничащим с