Золотая жила - Александр Михайлович Минченков

Часть амбаров и складов была заполнена продовольствием, материалами и инструментами – топоры, пилы, лопаты, кайлы, тачки и прочий рабочий инвентарь. Не без этого при хранящихся ценностях приставленные соглядатаи – заведующие вверенным имуществом следили за дверными засовами и замками, приставлены и сторожа, день и ночь охранявшие материальные ценности Компании. Конторы не пустовали, кроме доверенных лиц за столами со счётами и журналами сидели по двое, а где и по трое служащих, вели скрупулёзный учёт всему, что хранилось и использовалось в резиденции и переправлялось на прииски, оформляли и учитывали рабочую силу. Заметно привлекали три магазина, в них заходили и выходили люди, кто покупал чего из потребности, кто приценивался на потом по имевшимся в кармане деньгам или ради любопытства.

В этот раз наряду с рабочими и грузом прибыли несколько горных инженеров, служащие, дюжина казаков во главе с двумя урядниками. Первые сразу же отправились на прииски, их ждали конторы и участки горных разработок, последние организованно заняли казарму, готовились к несению должной службы.

Среди горных чинов и служащих, и простолюдинов появились два человека, по виду относящиеся к особым персонам, хотя и держались не вызывающе и не важничали. Один из них – высокий, худощавый, элегантный с бакенбардами и усами. Это прибыл новый назначенный Компанией уполномоченный по Бодайбинской резиденции, наделённый теперь заведовать всем хозяйством и контролировать всем во вверенных владениях – от пристани до самой окраины резиденции со всеми её обитателями – можно сказать, наместник. Второй выглядел выше среднего роста, лет сорока пяти, круглолицый, с усами и бородкой, энергичный, вышагивал твёрдой, уверенной походкой. Он прошёлся по резиденции, подходил к постройкам, заглядывал внутрь, как бы оценивал качество работ. Вероятно, оставшись довольным, одобрительно кивал головой и улыбался уголками губ. Он подошёл к группе рабочих, занятых перекрытием очередного склада.

– Помогай вам бог, доброго здоровья, миряне.

– Доброго здоровьица и вам, мил человек, – разноголосо отозвались рабочие.

– Укажите ли, где отыскать Никиту Огородникова?

– А чего его искать, ваша милость, не терялся ён, вон, рядышком на крыше, казармы конёк дошивает. – Говоривший взмахнул рукой на соседнее строение, которое уже обживали казаки.

Незнакомец повернулся вполоборота, глянул вверх, а Никита, услышав, что кто-то им интересуется, посмотрел вниз.

– Огородников ты будешь?

– Он самый.

– Никита Данилович?

– Точно промолвили, – удивился Никита, что неизвестный ему чин знает и его отчество.

– Так забивай последний гвоздь и слезай, разговор имеется.

Завершив конёк, Никита спустился с верхотуры, а незнакомец окинул его оценивающим взглядом.

– Так вот ты каков, как есть обрисовали мне твой портрет. Спешу сообщить: фамилия моя Аврамов, а именовать Пётр Григорьевич – доверенное лицо купца Михаила Александровича Сибирякова, имею пай «Компании Промышленности», владею наукой горного дела, поэтому и прибыл в резиденцию к дальнейшему развитию приисков Михаила Александровича и почину собственных разработок. Теперь знаешь, с кем имеешь разговор, а о тебе наслышан, Новицкий и Карпухин рассказывали. Отметил для себя, по приезду привлечь тебя к своей деятельности. Не станешь противиться, пойдёшь в наём? С оплатой не обижу. А коль покажешь себя, так подниму, над людьми начальствовать станешь.

– Отчего не пойти, топором на стройках помахал, давно хочу на приисках силу примерить. Не золото прельщает, чудная добыча захватывает.

– Хорош подход, такие мужики мне нужны. Осведомлён я, вроде топограф Карпухин инструментарию измерительному тебя выучил, так одобряю.

– Иван Фёдорович сейчас на приисках, видимся с ним каждый год, осенью по окончании сезона уезжает с промыслов на зиму до Иркутска, а по весне возвращается, желание ему высказал пойти на отводы Накатами, так отказал, нет у него такого позволения – перемещать рабочих, жди, говорит, распоряжений от тех, кто нанял, и уезжает. Так и Степан Ильич Свиридов сезонно сюда прибывает, золото продолжает искать, наслышан и не напрасно ищет.

– Всё мне известно, всё. Выходит, дождался распоряжения, поедешь со мной, Никита. Завтра же не откладывая на пролётке и поедем, а семерых вербованных рабочих пешим ходом отправлю. Так что готовься, с восходом и тронем. Распоряжусь, какую провизию на первое время с собой прихватим, на приисках, надеюсь, имеется достаток, но запас не помеха.

Поужинав, Никита решил пройтись по резиденции, завтра он её покинет, поедет на Накатами. Вышел из избы, прикрыл дверь, спустился по ступенькам крыльца, дошёл до калитки, обернулся на своё жилище, а далее направился неспешно мерить шагами улицы, разделяющие дома и разного назначения строения. Окидывая глазами всё, что представлялось взору, размышлял.

Что можно сказать без бахвальства – им, его руками наряду с людьми, локоть об локоть, строили всё, что сейчас стоит на этой земле у берега Витима. Сколько труда вложено, сколько пролито пота. Много! Сколько махали топорами, звенели пилами, вбито гвоздей и скоб. Не счесть! Конторы, дома малые и большие, склады, амбары, торговые лавки. Стоят! Ранее построенные, у них стены палевые цветом, а крыши покрытые тёсом – посеревшие, они выцвели от воздействия солнечных лучей, дождя и снега, от дыма печных труб, свежие постройки – жёлто-белесые, ещё пахнут смолой. Давно ли здесь, у устья речки Бодайбо, стояло всего несколько чумов якутов, а теперь тайгу не узнать. Никите стало жалко покидать резиденцию, в груди защемило, но не покидает же он резиденцию навечно, а время от времени будет появляться в своей избе, сразу полегчало. А с Аврамовым ехать надо, иначе и быть не может. Прельщала мечта – познать горное дело, вникнуть в секреты добычи драгоценного металла, так будь верен мечте. Не приобщиться к извлечению золота из недр – ну никак негоже. Никак! Иначе в дальнейшем сожалеть станешь, коль не испытаешь себя в таком занятии. А тут случай такой, да какой! Самому Аврамову – доверенному лицу купца Сибирякова, приглянулся, верит и надеется на него. Поедет и познает науку, на ногах крепко стоит, руки есть и умом Бог не обидел. Покажет, на что способен, внесёт свой вклад в Компанию золотопромышленную. Приметят усердие, возведут в ранг доверенных, не будет он последним человеком на этом свете. А это для жизни важно как для родителей, так и для себя, не посрамлю отца с матерью. При становлении резиденции заложил почин? Заложил. Вон каково стало поселение, любо-дорого оглядеть. Славно получилось, начальство довольно, с платой не скупятся. Так и на прииске покажу своё старание, не лыком шит.

Дорогу, протянутую от резиденции до приисков за несколько лет, объездили телегами, пролётками, кошёвками, санями и утоптали копытами лошадей и людскими стопами. Местами, где мари, уложена гать, могущая