Золотая жила - Александр Михайлович Минченков

– А то ведь отец допытывался, кто ж нам помог вещи донести, а мы и имени вашего не знаем.

– Важно я знаю, каким именем тебя родители нарекли – Ксения. Ты не обращайся ко мне на вы, не барин и по возрасту чуть старше тебя, а мне неловкость доставляешь.

Ксения зарделась, шли несколько шагов молча, наконец, спросила:

– А вы… – смутившись, сбилась и продолжала: – А ты давно здесь живёшь?

– Где мы идём, здесь ещё ничего не было, кругом раскинулась тайга, и стояло стойбище якутов у устья Бодайбо, тогда и появился я в составе поискового отряда, а золото нашли на речке Накатами, оттуда и пошли прииски один за другим, и резиденция постройками обросла, лес плотами с верховьев Витима сплавляют. Кто тогда знал, что до такого размаха золотые промыслы доведут, расширятся во всём вдоль и поперёк. А тут давай и далее обрастать – окромя жилья контору строить начали для канцелярии горного исправника, вроде как, по купеческим намерениям, поговаривают завести дармовую рабочую силу – ссыльнокаторжных. Что будет дальше – и ума не приложить. А я вот на прииски желаю уехать, так пока не пускают, а надо бы силы в ином ремесле испробовать.

– Такой молодой, а столько успел сделать, наверное, в хорошем почтении значишься.

– Подсобили грамотные люди по некой науке, и свой навык использую, вроде начальство довольно, но хочется чего-то шире, горы сдвинуть, если потребуется.

– Так неможно утруждаться, дедушка мой Савелий Елисеевич иногда говорит: человеку подвластно всё, но и от всего можно надорваться, во всём надобно знать меру.

– Во всём знать меру, – невольно повторил Никита, глядя на Ксению, а сам думал, изучая девушку. Какие красивые черты лица, кожа, волосы, так бы и обхватил её руками, прижал к себе и целовал бы в уста, целовал крепко, с упоением. Он поймал себя на мысли – это пробудилась, нет, ворвалась в него захватывающая дух страсть, любовь, доселе неизвестная, а сейчас жгучая и ноющая до самых дальних мышц тела. От суждений стало стыдно за себя, что не хватит духу признаться в этом девушке, а как хотелось раскрыть душу! Нет, так сразу, с первых встреч можно словом отпугнуть от себя девушку, обидеть и потом вряд обрести её расположение к себе. А оно у неё есть, приметно даже неопытному глазу, об этом говорит многое – тёплый, нежный взгляд, застенчивость, смущение.

У избы Подкорытова остановились, надо бы проститься, Никита передал в руки Ксении её авоську, задержал руку, девушка, снова смутившись, поблагодарила Никиту за помощь и предложила:

– Ты бы зашёл, чаем напоили, а заодно отец вернул бы долг, а то как-то неловко.

– Спасибо, в другой раз. – Никита замялся, но тут же справился с волнением и произнёс: – Ксюша, ты не представляешь, какая ты есть.

– Какая?.. – вскинула с изумлением и широко раскрыла глаза Ксения, а Никита обомлел от нового порыва возбуждённых чувств.

– Ты необыкновенная девушка, я не из пугливого десятка, но, признаюсь, стою и робею пред тобою.

– Я тоже… – смущённо отозвалась девушка, зарделась и поспешно через калитку шагнула во двор, обернулась на крыльце избы. Это краткое «я тоже» отозвалось в сердце Никиты с ещё большим душевным подъёмом, в таком порыве он готов был взлететь к небесам и парить над тайгой, лёгкость и восторг овладели всем телом.

Никита так и не побывал в доме Подкорытова, однако четыре раза виделся с Ксенией.

Четвёртый раз – это перед выездом с Аврамовым на прииски, тогда открыто и поделился с ней своими чувствами, чуть смущаясь, просил не перебивать, иначе собьётся и не скажет самое главное. Ксения слушала, рдея лицом, блаженные эмоции переполняли душу, как же хотелось ей в эти минуты прильнуть к Никите и изложить свои симпатии, выразить доверие и нежность! Сдерживала девичья честь…

14

Никита с Колобком завершили избу, принялись за установку печи. Ствол шахты достиг глубины шести саженей, а скалы всё нет, и это не могло не волновать бригаду и особо Аврамова. Пётр Григорьевич ударился в сомнения и с тревогой думал: так и до центра земного шара копать можно, и без толку. Но Свиридов успокаивал, уверяя глубоким залеганием западения плотика, и советовал забор проб брать и промывать чаще.

На доделку мелочей по избушке и заготовку дров из неделовых хвостов леса, что не использовались для крепи шахтного ствола, Аврамов оставил Колобка, а Никиту, назначив старшим бригады, переключил на проходку с одновременной промывкой проб. Сам же наряду с объездом приисков занимался и контролем горных работ на мелкозалегающем месторождении Накатами. Тем не менее при такой занятости он старался чаще появляться у проходки ствола, двигал душевный зуд: когда же настанет, и настанет ли день с положительным результатом?

Работы при непосредственном участии Никиты продвигались проворнее, а продвинувшись на один аршин и взяв очередной забор песка для промывки, Никита на дне лотка увидел мелкие самородки разной величины от зёрен ржи до тыквенных семечек, о чём с восторгом известил мужиков:

– Всё, шабаш, зацепили золото! Остальные подъёмы грунтов бадей в отвалы прекращаем, мыть будем!

Углубившись на восемь вершков, пески дали золото крупнее.

Аврамов не появлялся два дня, и Никита, взяв на себя ответственность, прекратил дальнейшую проходку, а переключил бригаду на устройство бутары к дальнейшей промывке песков на шлюзе. Бутару соорудили из подручных материалов, сделали деревянные лотки для забора воды, однако трафаретов для днища бутары не было, их нужно завозить, брать из приисковых запасов или складов резиденции.

В это время и появился Аврамов и застал бригаду за изготовлением элементов водоподводящего лотка и строго спросил:

– Почему с бутарой занялись, лоток собираете, почто проходку остановили? Не дано было мною такого указания!

Никита поспешил остудить вспыльчивость Аврамова:

– Пётр Григорьевич, не гневайтесь, в той причине виноват я. Дошли до золота, не иначе как не лотком, а бутарой следует промывку вести, вот и занялись в ваше отсутствие. – С последними словами Никита достал из кармана кусочек тряпицы, развязал и протянул Аврамову.

Аврамов изменился в лице и восторженно смотрел на первое извлечённое из глубины шурфа золото.

– Да неуж?! Ай да удача! Это ж явно при плотике золотоносный пласт зацепили! Знать, и плотик вот-вот покажется! Ай да успех, порадовали!

Взял из рук Никиты золото, рассматривал его, с аккуратностью завернул в тряпицу, положил в карман.

– Трафареты отсутствуют, а то б и бутару и лоток установили и