Золотая жила - Александр Михайлович Минченков

– Ну, голубчик, за этим промедление не станет! Немедля распоряжусь, живо завезут всё потребное и бутару готовую доставят, а эту в покое оставьте, позднее до ума доведёте, лишним не будет, тоже в работу запустим. Не мешкая и поеду на прииск, а заодно и Свиридова с Карпухиным приглашу, пускай оценят, а вам пока выходной на сегодня. Спозаранку завтра шурф бейте, а породу складируйте у берега на расчищенной поверхности, и водоприёмник доделайте, как привезут бутару, так и установите лотки и промывать начнёте под приглядом Степана Ильича, – закончил Аврамов, вскочил в седло, стегнул коня и умчался.

И всё же бригада выходной себе не устроила, а продолжили работу в проходке ствола, подогрела хвала Аврамова и надежда на повышенную оплату, коль обнаружен золотоносный пласт. Да и Никиту послушали, призвавшего быстрее достичь желанного плотика, о котором постоянно твердили горные инженеры.

Следующий выбранный из глубины аршин породы ударом кирки известил о крепкой подошве, не поддающейся острию железа. Не иначе долгожданная скала. Зачистив лопатами и метёлкой дно ствола, вытащили последнюю бадью и закрепили на уровне человеческого роста нижний венец крепления сечения, подпёрли его в углах поддерживающими стойками, нарастили лестницу.

При последнем слое зачистки Никита не утерпел и промыл лотком. Каково же было удивление, когда наряду с небольшими кусочками драгоценного металла увидели два самородка величиной с голубиное яйцо, с разницей – они были плоскими с характерным для золота цветом, один вытянутой формы, второй овальной.

– Ну и ну! Каково ж крупное! – произнёс Никита, разглядывая с бригадой золото.

– А может, разделим по себе? – глядя горящими глазами на жёлтый металл, предложил Колобок. – Бадьи никто не считал, так с отложенного отвала ещё промыть, самородков ещё смоем, а можа, и крупные попадутся, когда случай удобный представится, а тут вот оно. – Члены бригады посмотрели на Никиту, как он отреагирует, согласится ли промыть зачищенную с поверхности плотика породу несколькими лотками и разделить золото?

– Начальства нет, предоставлены сами себе, кто ж узнает о промывке и делёжке, дело говорит Михаил, в самом деле, момент-то удобный, – подхватил один из проходчиков ствола. – Припрячем на день чёрный, а там и ещё какой раз вдруг получится, без надзору-то мы тихо сообразим.

Никита, опешив от предложений, вскипел:

– Если с кражи начать труд на приисках, так и в остроге сезон закончим. Михаил, у тебя как фамилия?

– Почто интересуешься, знаешь же – Колобок, – удивился вопросу Михаил.

– Правильно, так сейчас вдарю кулаком в ухо, и покатишься колобком до речки, смутьян, выбрось из головы чужое загребать. Видал чего! И ты, Григорий, хорош, подстрекателя подхватил. Золото увидели, тут и на чужое потянуло. Воровское зерно проклюнулось? Вы что, с задумкой грабежом карманы набить на промыслы прибыли али жить по совести и деньги за труд получать? Так и семьи и матушки и батюшки вас не дождутся, коль в оковах окажетесь. Стыд-то где оставили? Или где честь была, там навозом запахло! У-у, не ожидал, мужики, от вас, никак не ожидал, надо же с кем в паре работаю, татьба в головах ваших, оказывается.

Никита собрал самородки со дна лотка и замотал в тряпицу, промолвил:

– Завтра порадуем Аврамова, тут уж куда выше восторжествует супротив ранее намытых проб.

Бригада стояла, понурив головы, только что проявленный порыв соблазна колко отозвался в головах упрёком Огородникова. Предстали пред глазами его ворами, грабителями. Моложе всех, а осадил крепко и справедливо. Вот он, чёрт, когда вылез, так и норовит в свой омут затащить.

– Ты, Никита, уж не доноси, ради бога, благодетелю Аврамову про слабость нашу. Это ж бес в нас вселился, чуть было не попутал. Извиняй заплутавшихся, – загалдели мужики.

Никита нахмурился, мужики ждали, что ответит на то – донесёт или спустит гнев.

– Как что плохо, не туда голову сунули, так и про Бога и про кормильца вспомнили. Ни слова не промолвлю, в доносчики не нанимался, – махнул рукой Никита. – А наперёд урок вам.

С облегчением вздохнули мужики, молча себя ругая за случившийся разговор. В уме ругали Колобка, первым призвавшим к соблазну, а они подхватили, закудахтали курами. Колобок и сам себя упрекал – высунул язык где ни попадя.

На следующий день, по утрени, прибыли три подводы в сопровождении Аврамова, Карпухина и Свиридова. Завезли элементы бутары, тачку, несколько досок и потребный технический инструмент. Топограф и геолог с повышенным интересом разглядывали предоставленные Никитой самородки, удивлялись их размерам и количеству намытых всего лишь в двух лотках. Но больше поражался Аврамов, он не скрывал ликования.

Изучали пройденную выработку, спускались вниз, осмотрели плотик и золотоносный пласт. Выбравшись наружу, Аврамов распорядился немедленно приступить к монтажу бутары и водоподводящего к ней лотка, устройству ходка из досок для тачки по доставке породы на промывку. Свиридов промыл пару лотков, изумлялся богатому содержанию золота в доставленных на поверхность песках. Было чему удивляться, сроду пред собою не видал ни породы редкостной, ни полноты её драгоценным металлом.

– Невероятно! Невероятно! Пётр Григорьевич, вот уж поистине золотая жила вами обнаружена. Это ж открытие! Не чета мелкозалегающим запасам супротив всех приисков! Выходит, пойма речки Бодайбо наверняка на всём её протяжении представлена богатейшими залежами золота. Ненапрасным оказался труд, не напрасен. Ваше упорство и интуиция не подвели, загремит теперь ваша шахта немыслимой добычей. Под русло Бодайбо подберётесь, так и боле богаче золото пойдёт, уверяю вас. Тут уж я обеими руками ручаюсь. Неизбежно станется. Металл тяжёлый, так, за века его скопление образовалось в основном на самых нижних слоях скальных пород и в их трещинах.

– Не спугните, Степан Ильич, везение. Не суеверным будучи, а прошу, постучите перстом по дереву и сплюньте через левое плечо трижды, смахните с плеча бесёнка.

Свиридов, улыбаясь, тут же костяшкой пальца постучал по борту бутары, и трижды из его уст прозвучало:

– Тьфу-тьфу-тьфу.

– Благодарю вас, Степан Ильич, уж не замедлили исполнить просьбу. Боюсь, а потому народные приметы в таком случае соблюдать потребно, – изрёк Аврамов, перекрестившись. – А вот что скажет Иван Фёдорович? – обернулся к Карпухину:

– Горизонтальную проходку выработок без вашей помощи в данном случае не пройти, покамест туман для меня, так здесь ваше, голубчик, участие прямо-таки как нельзя уместно.

– Милейший Пётр Григорьевич, я топограф и прежде всего специалист по картографии, измерительным работам на дневной поверхности, а тут вы проникли в земные недра.

– Так как быть?

– Начальные направления выдам буссолью с определением магнитных азимутов и отвесами, а далее инструменты понадобятся куда более с точнейшими показателями – теодолит, в нём не только горизонтальные, но и вертикальные углы измерений заложены, в моём же арсенале