От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

венчании первого Романова на царство князь Дмитрий Михайлович нес царский скипетр, а во время самой церемонии имел в руках царскую державу. Тогда же он стал боярином, причем сказывать боярство указали Григорию Пушкину, который начал местничать, считая себя выше Пожарского, но был быстро «укрощен». В 1619 г. князь Пожарский – глава Ямского приказа, в 1620 г. воевода в Новгороде, в 1635 г. ведал Судебным приказом.

По исследованиям Н.Ф. Гуляницкого, написавшего содержательную работу о медведковской церкви в сборнике «Архитектурное наследство», церковь во имя Покрова Богоматери была возведена в 1634 г. вместо деревянной. До нее же в селе еще в 1620 г. Пожарский выстроил храм «древян, клетцки (то есть построенный клетью), шатром вверх». Постройка нового, большого и, что немаловажно, каменного Покровского храма в вотчине князя был вызвана, возможно, тем, что после мирных переговоров с Польшей на речке Поляновке был заключен долгожданный мирный договор, а также семейными обстоятельствами: смертью сына и завершением трудной службы воеводы в Новгороде. Построенный князем Д.М. Пожарским новый прекрасный храм стал одним из самых интересных образцов русского шатрового зодчества. Примерно в то же время возводился и собор Казанской Богоматери на Красной площади, посвященный победе над польско-литовскими интервентами.

В 1642 г. Д.М. Пожарский скончался, и Медведково перешло к его сыновьям, Петру и Ивану (третий сын Федор умер в 1633 г.). В 20-х гг. XVII в. они были рындами (так назывались оруженосцы-телохранители московских государей) при приемах иностранных послов. Князь Иван сделал неплохую карьеру – служил воеводой в разных городах и ведал Челобитным приказом. При сыновьях у церкви стояли пять дворов ее причта, а у двора Пожарских находилось несколько крестьянских дворов, на Яузе поставлены две мельницы «на боярский обиход» и в усадьбе числились четыре пруда «копаных, а рыба в них всякая».

У князя Ивана от брака с княжной Прасковьей Козловской родились сын Юрий и четыре дочери, и в 1668 г., после его кончины, Медведково было справлено за наследниками. Род князей Пожарских прекратился на внуке Дмитрия Михайловича князе Юрии Ивановиче, который умер в 1682 г., и Медведково впоследствии перешло в другой род – Голицыных, вероятно, потому, что одна из дочерей Федора Пожарского – Аграфена – была замужем за князем Дмитрием Алексеевичем Голицыным.

Медведково преобразилось при князе Василии Васильевиче Голицыне, вельможе просвещенном и богатом, фаворите царевны Софьи Алексеевны. Сохранилось несколько писем царевны к Голицыну, которые были зашифрованы, то есть написаны «цифровой азбукой», и там Софья не сдерживается в выражении своих чувств: «Свет мой, братец Васинька… Тогда веры поиму, когда увижу во объятиях своих тебя, света моего».

Еще в молодости Голицын находился при дворе царя Алексея Михайловича, а при правлении Софьи стал первым человеком в государстве, главой Посольского и нескольких других приказов. Поклонник Запада, он знал несколько языков, свободно говорил на латинском – международном языке того времени, и на польском, имел большую библиотеку. Голицын обдумывал военные реформы, лелеял большие планы преобразований, основанные на отмене крепостного права, выполненные только спустя полтора столетия. Как писал один из его современников, «если бы я захотел написать все, что узнал об этом князе, я никогда бы не кончил; достаточно сказать, что он хотел населить пустыни, обогатить нищих, дикарей превратить в людей, трусов в храбрецов, пастушечьи шалаши в каменные палаты». Он мог бы стать самым деятельным и полезным сотрудником Петра Великого, но Голицын связал свою судьбу с Софьей и пал вместе с ней.

Медведково было его основной подмосковной резиденцией. В «Разыскных делах» того времени сохранилась подробная опись голицынской медведковской усадьбы, по которой можно судить, что она достигла тогда полного расцвета – княжеские хоромы состояли из семи горниц с сенями, где в окнах были вставлены стеклянные «окончины», к горницам вели четыре крыльца с перилами точеными. Горницы завершались чердаками и вышками, украшенными расписными прапорами. В двух самых дальних помещениях писцы насчитали 26 окон «красных» с резными косяками и ставнями, обитыми сукном, там в окна были вставлены слюда и стекло. Двери также были обиты сукном, в каждой комнате стояла ценинная (то есть украшенная изразцами) печь, на стенах картины – четыре «сивиллы», а также «персона швецкого короля». В усадьбу вели большие тройные ворота с образом Спасителя над ними, а сами ворота были расписаны с обеих сторон «аспидом разными красками». На княжеском дворе держали оленей, тут были и «скотий» и конюшенный дворы, житницы с хлебом, в прудах плавала «саженая» рыба – осетры, стерляди, окуни, плотва.

В церкви сияли золоченые иконостасы, висели восемь колоколов, на одном из них была такая надпись: «ноября 23 дня царственные болшие печати и царственных великих посольских дел оберегатель ближний боярин и наместник Новгороцкой Князь Василей Васильевичь Голицын приложил сей колокол в подмосковной своей вотчине к церкви Покрову Пресвятой Богородицы…»

В ту ночь, когда стало ясно, что противостояние Софьи и Петра закончилось в пользу последнего, В.В. Голицын находился в Медведкове. Его двоюродный брат, заправлявший при дворе молодого царя в Троице-Сергиевом монастыре, советовал ему явиться туда с повинной головой. Василия Васильевича лишили всех чинов, боярства, имущества и отправили в ссылку, где он провел четверть века и умер в возрасте 71 года в селе Кологоры под Пи-негою. Сын же его, Алексей, пробыл в ссылке еще больше времени – 37 лет! – и вернулся оттуда только в 1726 г., а внук когда-то гордого и всесильного боярина стал придворным шутом – «самоедским ханом» – у Анны Иоанновны, которая, развлекаясь, устроила его свадьбу с карлицей в знаменитом Ледяном доме в Петербурге…

Медведково же перешло к голицынским врагам – Нарышкиным – и оставалось в их роду более ста лет. Сначала им владел брат царицы Натальи бездетный Федор Кириллович Нарышкин. От него село перешло к Льву Кирилловичу, единственному из братьев Нарышкиных, оставившему детей. В первые годы царствования Петра он играл первенствующую роль в государстве, управлял Посольским приказом, а в отсутствие царя был членом совета из четырех бояр, вторым после князя Федора Ромодановского, назначенных управлять государственными делами. При Л.К. Нарышкине в Медведкове в 1704 г. находились «двор вотчинников, с дворами конюшенным и скотным, и три двора, людей в них 8 человек, да 9 солдат» – похоже, что усадьба уже не была такой роскошной. Потом Медведково перешло к его дочери Аграфене, вышедшей замуж за князя Алексея Михайловича Черкасского в 1708 г. Она умерла через два года, и усадьба досталась брату Александру Львовичу Нарышкину, любимцу Петра I, который называл его обычно «Львовичем», хотя тот и был на 12 лет его моложе. Нарышкин был послан за границу обучаться морскому делу и потом служил директором