От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

большом доме, который одной стороной выходил в старинный парк, а другой – на проезжую дорогу. Старики выезжали из города, только когда устанавливалось тепло. Молодежь любила отправляться, как только сойдет снег… Летом жили большущей семьей, разросшейся до размеров рода, и сохраняли свои обычаи и нравы… Леоново было для нас чистым воплощением сельской простоты и поэзии. Все мы были уверены, что именно Леоново – самое красивое место на земле».

Путеводитель по подмосковным местам начала XX в. сообщал, что «воздух в окрестностях Леоново отличается чистотой и свежестью; воздух, соседство с Останкином, Свибловом, и удобство сообщения делают это село одною из лучших дачных местностей под Москвой».

Один из Капустиных написал прекрасную книгу о Леонове, которая стала теперь библиографической редкостью. В 1917 г. его убили в Леонове бандиты.

От леоновского имения теперь ничего не осталось, может быть, только жалкие остатки когда-то огромного парка и пруд, близ которого еще стоит деревянный дом, а также Ризположенская церковь, которая была закрыта в 1930-х гг., но во время войны открыта снова. Здание церкви – типичный пример небогатой сельской церкви.

Марфино

Деревни Марфино давно уже нет: кругом обычная московская застройка, стандартные жилые дома, магазины, стоянки машин.

Единственным свидетелем прошлого стоит краснокирпичное строение за колючей проволокой на улице Академика Комарова, почти на углу с Ботанической улицей (дом № 2). Оно расположено несколько в глубине от улицы, часть его загорожена новым бетонным производственным зданием, выходящим на Ботаническую улицу.

Дом этот находится недалеко от парка имени Дзержинского, имени первого чекиста, основателя вместе с Лениным страшной системы коммунистических репрессий. В доме находилась знаменитая «шарашка» солженицынского «Круга первого», научный институт, в котором работали «враги народа», ученые, подневольные рабы коммунистов. Воспоминания об этом «институте» под названием «Утоли моя печали» оставил писатель и бывший заключенный Лев Копелев.

Бдительные тюремщики и заключенные с высшим образованием заменили в этом здании совсем других жильцов: оно было выстроено как приют для бедных сирот-мальчиков из духовного звания, при нем была церковь; один из престолов храма был освящен во имя иконы «Утоли моя печали», второй – во имя великомученика Пантелеймона. Приютская церковь находилась в левой закругленной части здания, надстроенной тремя этажами.

Александро-Мариинский приют построили в 1884 г. на земле и на средства Богоявленского монастыря; в приюте была и школа, в которой учились исключенные из духовных училищ, где, кроме обычных общеобразовательных предметов, получали навыки столярного и переплетного мастерства, а в последние годы существования школы приготовляли к должности псаломщика и обучали игре на скрипке.

Марфино – деревня в составе земель, «тянувших» к соседнему селу Вельяминову, упоминаемому в грамоте великого князя Василия Ивановича от 30 декабря 1511 г., данной игумену Богоявленского монастыря Геннадию, в которой князь утверждал за монастырем уже бывшие его владения.

Впоследствии земли села Вельяминова перешли во владение патриарха, и село это стало называться Владыкином (патриарх – владыко), но деревня Марфино была им отдана в 1688 г. монастырю: «…указал им в Богоявленский монастырь отдать домовой своей дворцовой вотчины села Владыкина деревню Марфино с крестьяны и с землею… для монастырского строения и братского упокоения, братии на пропитание, учиня тем оскудение для ихней своей подмосковной вотчине селу Владыкину».

Монастырь владел деревней до 1764 г., когда она, как и многие другие монастырские земли, перешла под управление государства, но и потом у него сохранялся участок в деревне: монастырский двор, пашенная земля, пруд да еще одна десятина огородной земли, полученная в 1785 г. из Коллегии экономии.

Во второй половине XIX в. Марфино – неприглядная деревушка, где еще сохранялся остаток барского сада с прудом: «Некогда это был прекрасный зеленый уголок, с панорамою лесов; в настоящее время она стоит на солнцепеке, окруженная только недорослем-кустарником», – как сообщал путеводитель того времени.

Приют, конечно же, в советское время был закрыт, и во время Великой Отечественной войны здание забрали под институт, о котором писал Солженицын в романе «В круге первом»: «Семинарское ветхое здание, Владыкинское шоссе, в двух километрах от ВДНХ, и километра не будет от останкинского Дома творчества крепостных».

Медведково

Мощный шатер возносится над деревьями высокого берега Яузы: Медведково славится своей красивой церковью. Она – напоминание о славных событиях более чем трехсотлетней давности. Церковь Покрова Богородицы, что в селе Медведкове, сооружена была владельцем села знаменитым полководцем князем Дмитрием Михайловичем Пожарским, тем самым, который изображен сидящим на постаменте памятника у собора Василия Блаженного (до 1931 г. находился у центральной части здания ГУМа).

Пожарский происходил из рода князей Стародубских – в 1238 г. сын князя Всеволода Большое Гнездо Иван Всеволодович получил Стародубский удел, а его потомок в шестом колене Василий Андреевич стал родоначальником князей Пожарских, по селу Пожар, как и другие стародубские князья стали называться по родовым селам – Ромодановские по селу Ромоданово, Ряполовские – селу Ряполово, Палецкие – по Палеху. Князья Пожарские не занимали видного положения при княжеском дворе, ничем особенным не выделялись, и только князь Дмитрий Михайлович приобрел всероссийскую известность.

Д.М. Пожарский участвовал на стороне законного правительства царя Василия Шуйского в обороне Москвы от войск Лжедмитрия II: «Будучи в Москве в осаде в нужное и прискорбное время, против врагов… стоял крепко и мужественно и многую службу и дородство показал, голод и во все оскуденье и всякую осадную нужду терпел многое время, а на воровскую прелесть и смуту ни на которую не покусился, стоял в твердости разума своего крепко и непоколебимо безо всякие шатости».

Он одним из первых ворвался в Белый город, когда Москва была занята поляками. На Сретенке (позже Большой Лубянке) Пожарский выдержал жестокий бой и у наскоро построенного острожка рядом с Введенской церковью (она находилась на месте нынешней площади Воровского), он, «изнемогши от великих ран, паде на землю». Князя успели вывезти в Троице-Сергиев монастырь, а потом переправили в его вотчину в Суздальском уезде, где он лечился от ран. Там князя застали посланные из Нижнего Новгорода избранные «из всех чинов всяких лучших людей», сообщившие о том, что именно его народ призывает стать во главе ополчения. После долгих раздумий Д.М. Пожарский возглавил ополчение, которое двинулось к Москве: «И отложиха страх, все ратные люди охрабришася, идяху к Москве все радующеся».

Войско несколькими отрядами в августе 1612 г. подошло к городу и остановилось у села Медведкова на Яузе, а 21 августа под стенами Москвы произошло крупное сражение, которое решило судьбу польских интервентов в Кремле: 1 ноября полки Пожарского вступили в город.

Позднее Пожарский активно участвовал в войнах и в государственном управлении. Известно, что при