Друзья времён моей индейской жизни - Джеймс Уиллард Шульц

них только несколько метисов. Черноногие, Кровь, кри, метисы Риэля завершили последнюю охоту на бизонов и ушли на север. Когда пришла весна, наш склад выглядел печально – в одном углу лежали три сотни бизоньих шкур, в другом – четыре сотни оленьих и антилопьих. Так закончилась мехоторговля на равнинах Монтаны. Когда мы считали скромную выручку, готовясь оставить Кэрол, Кипп сказал:

– Я родился на торговле шкурами и хотел так и умереть. Теперь бизонов нет, и я не знаю, что делать.

Он решил поставить лесопилку в форте Конрад – лес он собирался возить с гор, а готовый материал отправлять в форт Бентон на запряженных быками фургонах. Одновременно он купил небольшое стадо, которое скоро сильно выросло. Было у него и несколько сотен лошадей, но их в начале марта 1883 года угнали кри. Набег произошел на закате, и еще до того, как стемнело, Джек Миллер, Маленький Пёс, Маленькое Перо и Хвостовые Перья, Перешедшие Холм и другие пикуни уже шли по следу воров. Они нагнали их в нескольких милях к северу от реки, и в завязавшейся стычке было убито трое врагов и ранено двое пикуни. Лошадь Миллера была убита под ним. лошадей вернули почти всех. Это был последний набег в долине реки Мариас.

В 1884 году Кипп вырыл канал на Березовом ручье и позже продал его братьям Конрад. Сейчас, как мне известно, он называется каналом Конрадов.

В 1886 году Кипп продал форт Конрад Джеймсу МакДавитту и перебрался в резервацию черноногих, где немного торговал и содержал гостиницу. Когда с востока приехали другие торговцы со своим опытом ведения дел, он сдал свою лицензию – конкурировать с ними он не мог.

Одним из законодательных актов в ранней истории Монтаны был закон, даровавший Джозефу Киппу право полноценного гражданства. Он сам об этом не просил; для него это стало сюрпризом и говорило о том, каким большим уважением в Монтане он пользуется.

Возможно, я знал Киппа лучше, чем кто-то ещё. Вполне естественно, что, близко общаясь с ним на протяжении многих лет, я знал о нем всё, даже его тайные мысли. У него никогда не было индейского имени, все индейцы звали его, как и его отца, Кипах. В последние годы его жизни его жена прозвала его Масуон'опачес, Вороновый Колчан, потому что он много лет дружил со старым индейцем из племени Кровь, который носил это имя. Он должен был носить имя Большое Сердце, или скорее Доброе Сердце, потому что всегда был добр и щедр до расточительности. Он не мог видеть чужого страдания и горя. и всегда старался помочь, чем мог. При нем всегда было несколько стариков – белых и индейцев, пережитков дней бизонов, которые, если бы не его доброта, закончили бы свои дни в страшной нужде. Он кормил их, одевал, давал им приют и немного денег, чтобы отметить какой-нибудь праздник, и, когда приходило время, достойно их хоронил. Одного из своих старых друзей, Дэниела Фицпатрика, он отправил на зиму в Горячие Источники, в Арканзас, надеясь, что тот сможет подлечить там свой ревматизм. Дэн был одним из выживших в сражении на реке Устричных Раковин в 1869 году, после которой Джонсон – Поедатель Печени получил свое прозвище[20]. Там Дэн получил от сиу пулю в ногу, и от этой раны так и не оправился.

Любовь Киппа к детям была одной из самых заметных черт его характера. В 1877 году он женился на женщине по имени Двойной Удар, дочери вождя Тяжелого Бегуна, убитого во время Бейкеровой резни, и в этом браке родились Мэри, Джеймс и Джордж Киппы, к которым об был очень привязан. В 1879 году он с женой усыновили детей её скончавшейся сестры, Уильяма и Маргарет Фицпатриков, которым было три и четыре года, и любили их как своих собственных детей, сделав для них всё, что могли – образование они получили в Спокене. Этот труд, труд любви, был хорошо оплачен – оба ребенка выросли уважаемыми гражданами общества, и в свою очередь сделали всё, что могли, для улучшения жизни обитателей резервации.

Хоть он и не имел такого звания, Кипп со времен бизонов и до самой своей смерти был настоящим предводителем и вождем пикуни. Во всех делах, касавшихся племени, вожди приходили к нему за советами и всегда им следовали. Благодаря его усилиям пикуни в 1887 году получили полтора миллиона долларов за часть своей резервации, и не его вина в том, что деньги эти были бездарно растрачены и зимы стали временем голода и нужды для множества людей. Он никогда не старался убеждать индейцев упорствовать в сохранении традиционного уклада; напротив, он всегда помогал тем, кто желал идти путем белого человека и приобщаться к цивилизации. Джон Ночное Ружье, недавно скончавшийся, оставил своей семье хорошее стадо скота, деньги в банке и страховку, и он был одним из тех, кому Кипп помог. В 1879 году он собирался отправиться в набег на Ворон, но Кипп уговорил его присоединиться к нему и стать погонщиком фургонов. Джон остался с ним, и Кипп помог ему построить дом у ручья Обрывистых Берегов и начать своё дело с небольшого стада скота и нескольких лошадей. И так, продолжая следовать его советам во всем, вплоть до того, что лишние деньги лучше вложить в страховку, Джон стал состоятельным человеком.

Более всего Кипп терпеть не мог слова «полукровка», часто сопровождаемого определением «проклятый», которое часто использовали грубые невежды, говоря о людях смешанной расы. Он гордился как своей матерью из племени манданов, так и своей белой кровью. Никто не знает лучше меня, каких трудов стоило ему заслужить уважение и дружбу белых, и какие приступы депрессии он испытывал, когда слышал, как о его народе отзываются с пренебрежением. Он всегда превосходил тех, кто использовал такие слова, по своему образованию и моральным качествам, и, когда я обращал его внимание на то. что многие его друзья, люди влиятельные и уважаемые, очень высоко его ценят, он начинал чувствовать себя лучше. И нередко случалось, что на следующий день или на следующей неделе тот, кто использовал слово «полукровка», приходил к нему и разговаривал с ним уважительно, и Кипп всегда отвечал ему тем же. Могу привести один пример того, что люди безоговорочно верили в честность Киппа. Несколько лет после появления в провинции Альберта Северо-Западной Конной полиции Бейкер и Ко, или, вернее, братья Конрад, каждую осень отправляли им деньги, чтобы заплатить каждому индейцу в