Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец

Силантий смерил меня оценивающим взглядом.

– Познакомь, что ли, со своим сотоварищем.

– Виктор Петрович прибыл к нам из столицы из одного специального ведомства, – сообщил Подшибякин, с удовольствием отхлебнув чай. – Дело у него тут важное, серьёзное. Мы, собственно, по этому делу к тебе и приехали.

– Да ну? Неужто я, убогий, могу чем-то посодействовать высшим сферам? – спросил Силантий, не скрывая усмешки.

– Можешь, можешь…

Вытерев со лба пот, выступивший от горячего чая, Подшибякин наклонился к Силантию.

– Взяли мы третьего дня твоего пса-«мокрушника», Силантий Иванович. Мишку Рыбака, значит. Прямо с поличным взяли – пытался человека зарезать. Теперь не отвертится. Ну, да ты о том, конечно, уже знаешь…

– В первый раз слышу, – сказал Силантий равнодушно.

– Ой ли?

– А с чего это я должен знать? Мало ли кого ты берёшь – тебе за это жалованье плотют. У меня таких Мишек цельный трактир за стеной пьянствует, за каждым не уследишь.

Подшибякин погрозил пальцем.

– Не лукавь, Силантий Иванович, не лукавь. Мишек много, а Рыбак один. Твой главный доверенный убивец. Можно сказать, ходячая смерть. Как ты теперь без него злодействовать будешь – ума не приложу.

– А-а, – протянул Силантий. – Так ты мне посочувствовать приехал?

– Пока нет. Сочувствовать я тебе буду потом… если не договоримся.

Хозяйские глаза навыкате озадаченно моргнули.

– Что-то ты, Николай Трифонович, с панталыку меня сбиваешь, – сказал пахан с мягкой укоризной. – О чём нам с тобой договариваться?

– Вот! – произнёс Подшибякин, кивая удовлетворённо. – Прямо в корень спросил, Силантий Иванович! Голова! А я тебе отвечу, – он выдержал паузу. – Мы с Мишкой твоим очень хорошо побеседовали. Заметь, не про то дело, на котором его взяли. Там и так всё ясно. А говорили мы с ним про другие дела. И мы с тобой сейчас те другие дела тоже обсудим…

Силантий сделал решительный жест.

– Мне про того убивца знать ничего не надо, – сказал он жёстко. – О чём вы с ним говорили, меня не касается. Ты пей чаёк-то, Николай Трифонович, пей. Али коньячку соблаговолим?

– До обеда не употребляю. А чай у тебя хороший, вкусный. Ну, так вот. Из Мишкиных дел меня сейчас интересуют два…

Силантий вскинул руки к ушам, словно хотел их зажать.

– И слушать не желаю, – сказал, повышая голос. – Небось, страсти какие понарассказывал, убивец же! Мне это зачем? Я человек немолодой, нервами слаб, здоровьем трухлявый…

– М-да…

Подшибякин встал и прошёлся по комнате с таким видом, что со стороны и не понять, кто здесь хозяин – то ли он, то ли Силантий.

– Ну, что прикажете с ним делать, Виктор Петрович? – спросил полицмейстер с недоумением в голосе. – Пришли по-хорошему, ни разу не ударили, беседуем без протокола, а он ваньку валяет. Ну, надо ж – трухлявый он!.. – Повернулся к пахану. – Ты, Силантий, дурака из себя строить будешь на суде. Убивца своего, вишь ты, не признаёт… Нешто забыл, что мы с тобой знакомцы старые? Я про тебя много чего знаю. А что на свободе ты досель – мой грех, каюсь. Где доказательств нет, где руки не доходят. Но теперь могут и дойти. Мишка твой мне кое-что интересное шепнул…

Силантий прищурился.

– И что ж он такого интересного тебе шепнул?

– А шепнул он мне, что недели полторы назад по твоему приказу убрал двух людей. (Силантий высоко поднял брови.) Меня интересует один их них – Данилов его фамилия. А поскольку этого Данилова ты знать не знаешь и вражды никакой к нему не имеешь, то и выходит, что кто-то тебе его заказал. Заплатил, понятно. – Подшибякин говорил, понижая голос. – Вот ты мне имя заказчика сейчас назови, и мы с Виктором Петровичем откланяемся. И разговор наш похерим. А уж что с этим заказчиком делать – решим сами и на тебя нигде ссылаться не будем, – закончил Подшибякин почти шёпотом.

Некоторое время пахан сидел с непроницаемым лицом, глядя в пол. Потом поднял глаза. Откашлялся.

– А у тебя, Николай Трифонович, небось, документ какой-никакой имеется с Мишкиной подписью? – спросил невинно. – Мол я, такой-то, такого-то числа сего месяца по велению Полушкина Силантия Ивановича совершил смертоубийство… Так ты мне документик этот предъяви, а я почитаю внимательно.

– Опять дурака валяешь, Силантий, – откликнулся полицмейстер неодобрительно. – Кто ж такие вещи под протокол говорит? Сказано неофициально, и мы с тобой беседуем тоже неофициально. Так что давай по-хорошему: ты нам имя заказчика, а мы тебя оставим в покое. По крайней мере, по этому делу.

Вот тут Силантий натурально оскалился.

– По-хорошему, говоришь? – произнёс, вздыбливая бороду. – Может, ещё хочешь, чтобы я сам верёвку принёс и шею в намыленную петлю сунул, а тебе осталось только стул из-под меня вышибить по старому знакомству? – Он одним глотком допил чай. – Знать не знаю никакого Мишки и Данилова никакого не знаю – вот тебе моё слово! А кто и чего про меня худого бает, меня не касается. Я человек почтенный, трактир у меня, людей пою-кормлю.

Подшибякин задумчиво пригладил усы.

– Значит, не договоримся, – сказал то ли вопросительно, то ли утвердительно.

– Да я бы с дорогой душой, – заверил Силантий, прижимая руки к груди. – Ты ж полицмейстер, власть, а кто же с властью ссорится? Да только не о чем договариваться. Поклёпы это всё на меня, хула бездоказательная.

– Ну, гляди… трухлявый!

И такое ожесточение прорвалось неожиданно в голосе Подшибякина, что Силантий опешил.

– Ну, чего обиделся, Николай Трифонович, – сказал примирительно. – Сидим по-людски, чаи гоняем, а ты вдруг вызверился?

– Поехали, Виктор Петрович, – сказал полицмейстер, вставая и грохотом отодвигая стул. – Не хочет по-хорошему, будет ему по-плохому. – Ткнул пальцем в Силантия. – Да если б он знал, в какое дело влип!.. А то заказ выполнил, деньги пересчитал и думает, что всё в порядке.

Силантий насторожился.

– Что за дело такое? Куда я влип? – спросил невольно.

– Данилов, чтоб ты знал, человек был особый. И поручение здесь, в Царицыне, выполнял особое, государево. Виктор Петрович специально прибыл из столицы с полномочиями, чтобы разобраться, кто и почему его упокоил. Весь город перевернёт, а дознается. Так-то, Силантий. – Подшибякин осклабился. – Предупреди своих, чтобы передачи тебе носили исправно, а то отощаешь на казённых-то харчах. На этот раз я с тебя с живого не слезу, и не мечтай.

С этими словами он шагнул к выходу, и я за ним.

– Не докажешь! – каркнул в спину Силантий. Только не было в голосе уверенности.

Подшибякин резко обернулся.

– А действительно, – произнёс он с весёлой злостью. – Что время тратить на доказательства? И без них обойдёмся. (Я насторожился.) Ты, Силантий, сегодня после обеда никуда не отлучайся.

– Это