От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

новый иконостас с бронзовыми украшениями. В церкви находились частица ризы Христовой, помещавшаяся в ковчежце из золоченого серебра, украшенного бриллиантами, и необычная, сделанная из восковой мастики, икона Влахернской Богоматери.

Считалось, что эта икона написана самим евангелистом Лукой. Первоначально она находилась в одной из константинопольских церквей во Влахернах – местности на западе Константинополя, которая славилась своими святынями. После падения Константинополя икону перенесли на Афон, а оттуда в Россию. В 1654 г. ее встретил на Лобном месте патриарх Никон. Однако царь Алексей Михайлович не очень-то доверял грекам, приславшим икону. Он потребовал доказательств и только когда получил послание от иерусалимского патриарха с уверениями в ее подлинности, икону поставили в Успенском соборе, а одну из копий отдали Строганову, который и построил в честь нее церковь (Кузьминская ул., 26).

Недалеко от церкви стоит необычное конусообразное сооружение с небольшими окнами под самой крышей. Оно было выстроено в 1830 г. архитектором Д. Жилярди и использовалось как «кладовая при ризнице», то есть помещение для хранения ценных церковных вещей.

В ноябре 1928 г. Президиум Московского Совета издал следующее постановление: «Учитывая желание населения поселка Кузьминки о закрытии поселковой церкви, малочисленность группы верующих и наличие поблизости… других церквей того же толка, руководствуясь инструкцией Народного Комиссариата Внутренних Дел… названную церковь закрыть, здание ее передать Институту экспериментальной ветеринарии для использования в культурно-просветительских целях…»

На просьбу верующих не отбирать у них церковь Смидович, член Президиума ВЦИК, ответил в феврале следующего года: «Просьбу верующих оставить без удовлетворения», и церковь закрыли. С тех пор ветеринары с нарастающей энергией стали уродовать церковь, пока не довели ее до вопиющего состояния: как писал составитель справочника «Сорок сороков», «она страшно изуродована и почти ничем не напоминает храм. Колокольня уничтожена полностью. Обширный купол церкви также сломан – вместо него нахлобучен третий этаж с балконами на месте фронтонов. Прорублены новые окна со всех сторон. Внешний вид храма – облупленный, обкорнанный, изгаженный – ужасен».

Теперь же трудно представить себе то странное здание, почти потерявшее всякое сходство с церковным. Храм был передан верующим и после многих трудов предстал перед нами в первозданном виде.

Слева от кузьминского дворца стоит протяженный дом с портиком в центре. Это результат соединения двух отдельных зданий, выстроенных в 1808–1812 гг., с третьим, уже советским, построенным на месте ограды в 1930 г. Если идти далее, то с левой стороны дороги расположены несколько строений, образующих так называемую Слободку. Первый из них – дом причта (то есть священника, дьякона, дьячка и просвирницы), ведь для владельцев усадьбы Голицыных Влахернская церковь была домовой, они обеспечивали причт и жильем и продуктами. На первом этаже располагалась богадельня. Дом причта был выстроен в 1835–1837 гг. по проекту Александра Жилярди, двоюродного брата более известного Доменико, или Дементия, Жилярди. Потом на аллее, где он стоит, высадили сотню тополей, почему и теперь еще эта улица называется Тополевой аллеей. За домом причта следует дом для служителей – «людской корпус», где была также и школа для детей дворовых, и далее прачечная. За нею больница, построенная одной из первых в усадьбе. Там находилось несколько палат на 24 кровати для заболевших дворовых, аптека, ванные, кухня.

В 1889 г. здесь поместилась больница Московского уездного земства. Кузь-минская больница памятна тем, что в ней работал врачом брат Василия Перова. Художник заболел туберкулезом и переехал в Кузьминки, но было уже поздно: вскоре, 29 мая 1882 г., В.Г. Перов скончался.

Несколько дальше в том же направлении – заброшенные и разрушающиеся здания скотного двора, выделяющиеся нарядным белокаменным декором на краснокирпичном фоне трех павильонов, смотрящих на пруд. Перед скотным двором стояли статуи быков, которых в советское время переместили к мясному комбинату имени Микояна. Здания скотного двора выстроены в 1836–1838 гг. по проекту А.О. Жилярди.

Самый большой из всех кузьминских прудов – Верхний. Если от скотного двора пойти по его берегу, то справа от дорожки можно увидеть двухэтажное строение с восьмигранной башней в середине. Это так называемая Померанцевая, или Ранжевая, оранжерея (1811–1815 гг., надстройка 1890-е гг.); в центральной ее части сохранились росписи на египетские темы. Позади оранжереи, уже на огороженной территории ветеринарного института, находится Египетский павильон, или просто Кухня, отдельное здание, декорированное псевдоегипетскими деталями, вошедшими в моду после похода Наполеона. Возможно, что автором его был сам А.Н. Воронихин, известный петербургский архитектор, а строил Д. Жилярди. Павильон соединялся с главным домом галереей, по которой несли приготовленную пищу в столовую.

На берегу пруда, напротив главного дома была импозантная Львиная, или Круглая, пристань, сооруженная в 1811 г. и переделанная тем же Доменико Жилярди в 1830 г. Название ее было дано по чугунным фигурам львов, поставленным на парапетах облицованных гранитом лестниц, спускающихся к воде. В советское время пристань стала разрушаться, никому она не была нужна, никто ее не чинил, и в результате – груда камней на берегу пруда, а ведь это был «один из интереснейших памятников архитектуры малых форм первой трети XIX в.», как замечает историк подмосковных усадеб.

Далее берег поворачивает к плотине на речке Голеде (или Голедянке), где стояла легендарная мельница, которая вместе со своим мельником и дала название усадьбе. Мост на плотине, который когда-то украшали фигуры, символизировавшие четыре времени года, замененные чугунными канделябрами, был выстроен в 1847–1848 гг. архитектором М.Д. Быковским. Он же перестроил из старого деревянного на каменном основании Дом на плотине, или Мельничный флигель. Он недавно горел, уже дышит на ладан и вот-вот может развалиться.

Отсюда можно перейти на левый берег пруда и подойти к Конному двору. Впервые он стал строиться в 1804–1805 гг. архитектором И.В. Еготовым, а в 1819–1823 гг. Д. Жилярди предпринимает полную его перестройку и создает один из шедевров московского ампира. В плане Конный двор – прямоугольник, одна сторона которого смотрит на пруд и главный дом. Парадная сторона прямоугольника состоит из двух угловых павильонов, которые соединяются оградой с Музыкальным павильоном.

Сам павильон недаром назывался Музыкальным – построенный из дерева, он обладал великолепной акустикой, и во время праздников в его глубокой лоджии играл оркестр из крепостных или приглашенных музыкантов. Это сооружение – одно из самых значительных произведений русского классицизма. Как писала исследовательница творчества архитектора Е.А. Белецкая, «в здании Музыкального павильона Жилярди нашел гармоничное сочетание контрастов, оказывающее на зрителя огромное эмоциональное воздействие: плоскости стены и глубины ниши, света и тени, величия арки и масштабной соразмерности, вносимой ордером, простоты общего облика и изящества скульптурных деталей».

От небрежения, полного равнодушия к нашему наследию деревянное здание Музыкального павильона в 1978 г. сгорело; теперь же начато его восстановление в бетоне, но оно длится очень долго и