От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

Измайлово памятно и тем, что в петровское время там проходили маневры потешных полков.

После кончины Алексея Михайловича хозяйство Измайлова постепенно приходит в упадок, но царские хоромы еще некоторое время служат по своему прямому назначению.

С 1696 г. в Измайлове живет вдова царя Ивана Алексеевича Прасковья Федоровна с дочерьми Анной (будущей императрицей), Екатериной и Прасковьей. Для Петра I племянницы были дипломатическим товаром, которых он выдавал замуж за нужных ему заграничных деятелей: Анну – за курляндского герцога, Екатерину – за мекленбургского, а вот Прасковья после смерти матери тайно обвенчалась с сенатором И.И. Дмитриевым-Мамоновым. Екатерина Ивановна с дочерью Анной Леопольдовной, будущей правительницей, вернулась в 1722 г. в Россию и поселилась в Измайлове. Она устроила здесь домашний театр, в котором и сама участвовала. В Измайлове Екатерина Ивановна жила до 1708 г.; потом переехала в Петербург, где умерла в 1723 г.

Измайлово было местом пребывания Анны Иоанновны, которая, став императрицей, прожила здесь несколько месяцев в 1730 г.

К югу от Государева двора и самого Измайловского острова простирался густой лес, в котором устроили императорский «зверинец», предназначенный для охоты. Заведовал им при Анне Иоанновне обер-егермейстер А.П. Волынский, обвиненный в заговоре и казненный, а при императрице Елизавете Петровне эту должность занимал ее фаворит А.Г. Разумовский. Он получил в подарок соседнее село Перово, от которого до Измайлова была прорублена широкая просека – это теперешняя Главная аллея, а в Измайловском лесу выстроили по проекту зодчего Бартоломео Растрелли деревянный охотничий дом «на каменных погребах с сорока апартаментами». Вдоль просеки сделали загоны, где содержали не только обыкновенных для нас зверей – зайцев, волков, медведей, лисиц, но совсем необычных – изюбрей, туров, сайгаков и даже обезьян.

Однако постепенно измайловские постройки на острове пришли в полное запустение, в 1767 г. разобрали деревянные хоромы и каменный мост и упразднили измайловский зверинец.

Снова возродился к жизни этот уголок Москвы в конце 30-х гг. XIX в., когда Николай I решил строить здесь богадельню для инвалидов Отечественной войны. Решение приняли в 1837 г., а строить начали через два года. Архитектором был, конечно, любимец императора Константин Тон, построивший вплотную к древнему Покровскому собору огромные корпуса богаделен, которые немилосердно зажали храм, образовав какую-то странную смесь разнородных строений.

В этих корпусах поселили солдат – в палатах по 40 кв. метров размещалось до 10 человек, а корпус позади собора предназначался для отставных офицеров, где для них отвели отдельные комнаты.

К западу от корпусов богаделен и Покровского собора Тон разобрал ветхие постройки бывшего Государева двора, и на их месте выстроил каре служебных построек – дома для чиновников богадельни, цейхгаузы и прочие. Освящение богадельни (получившей позднее название Николаевской) происходило 12 апреля 1849 г. Приют в ней получили 432 человека – «удобное и приличное содержание, здоровую и сытую пищу, покойную соответствующую одежду». В богадельне и для отставных военных сохранялись привилегии: офицеры получали обед из четырех блюд, а солдаты – из трех, но зато обе категории неукоснительно имели по праздникам по рюмке водки с закуской, а во все дни получали сколько угодно квасу.

При офицерском корпусе была домовая церковь во имя св. царицы Александры. Опекал богадельню союз кавалеров ордена Св. Владимира. По желанию союз помогал инвалидам устроиться и вне богадельни – в семье, согласной принять их. Тогда к государственной пенсии (от 15 до 30 рублей в месяц) выдавалось дополнительное денежное пособие.

После прихода большевиков к власти инвалидов просто перестали кормить, и благоустроенная процветающая богадельня перестала существовать. Вместо них образовался «рабочий городок имени Баумана», где в коммунальных квартирах уместилось почти три тысячи жильцов.

Постепенно, уже после войны, эти «вороньи слободки» расселили, и в освободившихся зданиях поместились учреждения – электротехнический институт (в южном и восточном корпусах), хранилища и читальный зал отдела письменных источников Исторического музея (в северном), в двухэтажном корпусе напротив собора – реставрационные мастерские.

Косино

Косино вошло в состав Москвы в середине 1980-х гг., а раньше это был самостоятельный поселок, в который можно было попасть из Москвы, на электричке с Казанского вокзала. Теперь в Косино ведут и несколько автобусных маршрутов, особенно важных после того, как севернее старого Косино развернулось жилищное строительство.

Косино – необычное село. Рядом с ним находятся три озера, которые с давних времен имели какое-то особое значение – в старинных документах обязательно записывалось: «Косино с озеры».

Эти три озера – Черное, Белое и Святое – ледникового происхождения. Белое – самое большое, площадь его 37 гектаров, самое глубокое – до 14 метров, и самое освоенное: берега его открыты, много песчаных пляжей, в летние дни на озере много лодок. Два других – Черное и Святое – значительно меньше, площадь первого – 17 гектаров, а второго – 6 гектаров, берега их заболочены.

Село Косино имеет очень долгую историю, да притом и тесно связанную с Москвой. Как гласит легенда, именно тут жил некий старец Букал, уединившись вместе со стариком-священником от превратностей мира в лесной чаще. Потом Букал ушел отсюда и поселился также в густом лесу на высокой горе над Москвой-рекой, где ему было видение.

Ему открылось, что на этом месте возникнет город, много пострадает от многочисленных врагов, но в конце концов станет выше всех городов русских. Букал вернулся в лес к священнику, поведал ему о чудесном видении, и они оба стали молиться в церкви за православный народ русский и за будущий град Москву. Во время молитвы к ним явилась Богоматерь, и церковь стала медленно погружаться в воду, которая выступила в этом месте. Так образовалось Святое озеро, и, веруют что до сих пор под водами совершается молитва за город Москву.

Документально доказано, что Косино впервые упоминается в духовной грамоте знаменитого князя Серпуховского и Боровского Владимира Андреевича Храброго, написанной около 1401 г.: «А из Московских сел дал есмь княгине своей… Косино с треми озеры». Интересно отметить, что еще дядя князя Владимира Иван Калита упоминает какое-то село «у озера», не называя его, которое он завещает в 1339 г. жене своей княгине Ульяне. Весьма возможно, что это также было Косино.

Другое упоминание села находится в завещании жены князя Владимира княгини Елены Ольгердовны 1433 г. Она постриглась в московский Рождественский монастырь и отдала Косино в монастырское владение: «Дала есми тому монастырю, где ми самои лечи… Косино с озеры…» Впоследствии не встречается никаких упоминаний о Косине в продолжение почти ста лет, когда оно числится как поместье Семена Павловича Лодыженского, потом Василия Павловича Коржавина. В