Коммодор - Патрик О'Брайан

боковой аллеи. – Вот и вы. Вы приехали! Бабушка оставила нас у беседки, чтобы мы высматривали вас. Она и миссис Моррис просят вас скорее прийти. На Бриггса напали и ужасно избили бандиты из "Хэмптон-блэкс".

– Мистер Оуэн, аптекарь, наложил ему пластыри и говорит, что он может выжить, но мы в этом сомневаемся.

– Прошу, пойдемте поскорее! Нам обещали по четыре пенса, если мы вас сразу приведем. А папа присмотрит за лошадью, да, папочка?

– Это кобыла, дурочка. Арабская, сэр, не так ли?

Стивен вошел и, некоторое время послушав их негодующие крики и подробные объяснения, попросил дам оставить его с пациентом. Он произвел осмотр: лицо сильно опухло и раздулось, а на спине и ягодицах было полно следов от линька и дощечки[43]; но ни сломанных костей, ни резаных или рваных ран не было. Стивен был удивлен, что человек, долго имевший дело со скачками, может быть так поражен этим вполне умеренным проявлением насилия, однако Бриггс был совершенно раздавлен: его испуг почти переходил в ужас, достоинство было подорвано, и его охватили чувства возмущения и, возможно, чего-то очень похожего на крайнюю степень трусости. Стивен одобрил перевязки, наложенные мистером Оуэном, прописал несколько безвредных успокоительных средств и вышел в коридор, где сидели встревоженные дамы.

– Ему нужна тишина, приглушенный свет и нетребовательная компания, – сказал он. – Если миссис Моррис будет так любезна посидеть с ним, я объясню моей тете Уильямс, какое необходимо лечение, поскольку наши отношения позволяют мне использовать медицинские термины и выражения, которые я постеснялся бы употреблять в присутствии любой другой дамы.

– Они ведь ему ничего не отрезали, правда? – воскликнула миссис Уильямс, когда они остались одни. – Я надеюсь, вы не это имели в виду, когда говорили о стеснении.

– Нет, мэм, – ответил Стивен. – Вам не придется иметь дело с евнухом.

– Я так рада, – сказала миссис Уильямс. – Я слышала, что грабители часто так делают с теми, кто им сопротивляется. Они делают это нарочно, зная, как джентльмены дорожат своим... ну, вы понимаете.

– А известно, кто были эти грабители?

– Мы вполне в этом уверены, и я собираюсь подать заявление сэру Джону Рисли, мировому судье. Сначала мы подозревали моряков, которых очень правильно наказывали из-за полученных от него сообщений, однако мистер Обри, коммодор Обри, категорически отрицал это, а ведь он практически адмирал. Но потом выяснилось, что у них были черные лица, так что, очевидно, это банда под названием "Хэмптон-блэкс", которые всегда чернят свои лица, когда выходят разбойничать на большой дороге. Они, возможно, прекрасно знали, что он часто возит для нас значительные суммы в Бат и обратно.

– Они что-нибудь забрали?

– Нет. Он так храбро держался за свои часы и деньги, что они вообще ничего не смогли взять.

– Отлично. Ему нужен покой и регулярный прием лекарств, и я думаю, можно быть уверенным, что через неделю он будет так же здоров, как и всегда.

– Значит, ему ничего не угрожает? – воскликнула миссис Уильямс. – Значит, я могу отменить приглашение священника? Он не будет взимать плату, если ему сообщить заранее. Ведь, как вы знаете, мистер Бриггс – католик, – Стивен поклонился. – Какое облегчение, – сказала сказала миссис Уильямс и позвонила, чтобы доктору принесли мадеры.

Пока он пил вино, – у Джека всегда была превосходная мадера, – она задумчиво произнесла:

– Я ничего не имею против католиков. Вы знаете миссис Трэйл? – Стивен снова поклонился. – Ну вот, после смерти мужа она вышла замуж за человека несколько более низкого положения, к тому же иностранца; но теперь, насколько я понимаю, ее везде принимают.

– Несомненно. Вот краткий список и дозировка необходимых лекарств, которые, я надеюсь, будут приниматься с максимально возможной регулярностью. А теперь, мэм, я хотел бы поговорить с вами о моей дочери, Бригите. Как вам известно, у нее слабое душевное здоровье, но вы, вероятно, не знаете, что сейчас настал критический момент, когда любое потрясение или волнение могут иметь катастрофические последствия. В связи с этим я вынужден просить вас на некоторое время прекратить ваши визиты в Бархэм, несмотря на то, что за ними, несомненно, стоят благие намерения.

– Я что, не могу увидеть мою родную плоть и кровь? Мою собственную внучатую племянницу? Поверьте мне, доктор Мэтьюрин, – воскликнула миссис Уильямс, и в ее голосе зазвучали металлические нотки. – с этими своевольными, упрямыми детскими фантазиями лучше всего бороться решительно: хорошая встряска, темная каморка, хлеб и вода, а возможно, и розга – все это очень действенно и бесплатно; хотя, конечно, вы же врач, и в данном случае все бесплатно.

– Я бы не хотел отказывать вам от своего дома, – сказал Стивен. Но миссис Уильямс уже не могла остановиться:

– И позвольте мне сказать вам, сэр, что я совершенно не могу одобрить молодую особу, на попечении которой ребенок сейчас находится. Естественно, моим долгом было задать ей несколько вопросов, чтобы убедиться в ее благонадежности, но все, что я получила, – это короткие, совершенно неудовлетворительные ответы. Ее отталкивающая холодность, самоуверенность и надменность, а также отсутствие покорного уважения, меня просто потрясли. А еще ходят слухи о долгах, расспросах в деревне, сомнительных моральных качествах...

– Я прекрасно осведомлен о прошлом этой леди, – сказал Стивен более решительным тоном. – и я полностью удовлетворен квалификацией миссис Оукс, позволяющей ей заботиться о моей дочери, поэтому, прошу вас, давайте больше не будем об этом.

– Меня следовало бы назначить опекуном с правом проведения проверок, пока вы находитесь в этих бесконечных плаваниях. У меня, конечно, есть моральное право ее навещать, да и юридическое тоже, я уверена.

– Я с вами не согласен. И поэтому, хотя я считаю это невозможным теперь, когда я ясно изложил свою точку зрения, если вы окажетесь настолько неразумны, что попытаетесь проникнуть в мой дом, вы не только будете изгнаны оттуда моим очень сильным и опасным слугой-ирландцем, но и подвергнетесь самому решительному преследованию, преследованию не только за незаконное проникновение, но также и за содержание нелегальной букмекерской конторы. Более того, малейший намек на подобную неосмотрительность неизбежно приведет к тому, что вашего человека Бриггса насильно завербуют в военный флот и отправят на борт корабля, полного грубых и часто жестоких матросов, ни у одного из которых не будет причин любить его, и направляющегося в славящуюся дурным климатом Вест-Индию или,