Пригоршни талого света - Юрий Семенович Манаков

– Тебя, хиляк, я шмонать не стану. Сам отдашь, – ровным голосом сказал Альков.

– Нет у меня пики, можешь хоть всего обшарить, – плаксиво начал тот, швыркая разбитым носом. – У Шныря тока была.

– Ладно, на первый раз поверю. Перо мне ни к чему. Да и не моё оно. – С этими словами Илья развернулся и забросил финку подальше в кусты за дорогу. Кивнул в сторону лежащего без чувств мордатого. – Очухается, найдёт. Ну, ладно, бывайте, землячки!

Чтобы не плутать по Кежме, Илья опять по тротуару направился в сторону больницы, а оттуда-то до пристани путь ему был знаком.

– Ты чё, фраер, думаешь, что так вот просто и смоешься? – раздалось сзади, когда он отошёл метров на восемь. – Мы тебя еще выпотрошим, собака материковская.

Альков ничего не ответил и не обернулся, но шагу прибавил, поскольку до прихода «Зари», по его прикидке, оставалось не более получаса. Он уже миновал больничную ограду, поравнялся с домом старушки-попутчицы, как почувствовал спиной, что кто-то его нагоняет. Повернул голову – и вот они, четверо местных уркаганов со штакетинами наперевес, запыхавшиеся, но решительные. У мордатого рожа так вообще краснющая, хоть прикуривай!

«Да-а! Вот влип, так влип! Сейчас главное – за спину никого не пускать. – Мысль работала чётко. Усмехнулся: – Не думал, что белым днём посреди села такое может быть. Да теперь-то уж чего? Была не была!»

И только Илья изготовился отбиваться от нападающих, как сбоку от бабушкиной ограды раздался хриплый мужской голос:

– Ну-ка, мелюзга, увяли! А то так прошерстю, что и волосёнки на ж…пе не останется!

– Да он, Князь, первый начал, – выступил вперёд низкорослый, под правым глазом у которого уже растёкся синяк и нос припух. – Мы со Шнырём у его курить сшибанули, а он полез…

Мужик вышел из калитки и внимательно посмотрел на Илью. Парень глаз не отвёл, хотя взгляд у мужика был тяжёлый, сверлящий.

– Так было?

– Примерно да, – глухо ответил Илья. – Однако этот шибздик не договаривает. Я дал сигарет, а они давай стращать: мол, денежек не отдашь – костей не соберёшь. А у меня вот-вот теплоход, и денег осталось всего на билет. – Илья перевёл дыхание и кивнул в сторону мордатого: – У этого так вообще финка была в кармане. Не успей я ему врезать, сам бы получил пику в бок.

– Складно лепишь. – Мужик ухватил толстыми в наколках пальцами своё лицо за квадратный подбородок. Илья увидел на внешней стороне ладони зелёный полудиск солнца с лучами и машинально прочитал понизу: «СЕВЕР». Мужик с минуту помолчал и жёстко бросил стоявшим всё так же с колами парням: – Поделом умылись! Теперь валите отсюда, пока ноги не повыдергал. Доски верните в забор. Проверю. – Мужик проследил, пока те не исчезли за поворотом, и повернулся к Илье. – А ты чего стоишь? «Заря» никогда не ждёт. Герой, твою мать, – скупо ругнулся и смягчил свой надтреснутый бас в полуухмылке: – Давай-ка, парень, ноги в руки – и скачками на пристань.

– Спасибо вам! – Илья благодарно кивнул мужику и, уже поворачиваясь, чтобы бежать на берег, поймал глазами поверх ограды крыльцо дома и опёршуюся худым плечом на крашеный столбик знакомую по самолёту старушку, которая, заметив, что парень её видит, подняла свою крошечную ладошку вверх и приветливо помахала. Илья в ответ воздел обе руки над головой, крепко сомкнул ладони и с чувством потряс ими. Он всё понял.

5

В тёплых лучах позднеавгустовского солнца, недавно поднявшегося над иззубринами таёжных вершин на той стороне, бирюзовая поверхность реки ласково поблескивала. День обещал быть ясным. «Эх, еще бы ветерка, чтобы гнуса с мошкой сбивал! Была бы полная лафа!» – подумалось Илье, когда вместе с ребятами покидал автобус.

– Сегодня, мужики, у нас ответственное дело. – Бригадир окинул взглядом потягивающихся и разминающих плечи после долгого сиденья учальщиков. – С минуты на минуту должна подойти «Ангара», будет цеплять плот, а наш катерок, вон гляньте – уже на рейде. Как только буксир оторвёт плот, наша задача – подплыть на «Костромиче» к чалену и подогнать того, чтобы закрепить тросами в конце плота. – Овчаров растянул губы в отеческой улыбке: – Это я поясняю специально для Алькова и тех, кто еще не проснулся. Отправим сегодня плот, при закрытии нарядов успею оформить его августом – вот вам и премия, да не копейки, а сами знаете какая – хрустящая!

Бригада мигом оживилась:

– Ну и чё тогда сопли жевать?

– Пошли, мужики, подналяжем!

– Такую капусту да не срубить!

Быстро сбежали к такелажному складу, разобрали троса, ломы, кувалды, сжимы, топоры. Дружной ватагой направились на рейд. По трапам мимо женщин и подростков, разбиравших завалы и сопровождавших пиканками брёвна по воде, прошли к приставшему с краю запани «Костромичу» и загрузили инвентарь на рифлёную металлическую палубу. Илья и Саша прямо с плеч просунули под леерами несколько принесённых жердей и плах. При закреплении чалена тоже лишними не будут.

Илье до сих пор с чаленом работать не доводилось, да и видел-то его лишь издали, когда они на катере пару раз проплывали мимо тогда еще строящегося квадратного плотика с нарощенными бревенчатыми бортами. Мастерила его бригада плотников. Стукоток топоров стоял на всю реку.

Еще одно обгоревшее чалено он наблюдал едва ли не каждый божий день: прихваченное канатом к толстому пню, оно болталось у крутого берега как раз напротив носа их плота. Но это чалено было настолько обожжено, что больше предсталяло собой сдвинутые обгорелые руины брёвен, нежели плавучее пристанище, каким его описывали учальщики.

Как-то на досуге мужики растолковали Илье: в прежние годы, когда плоты еще гоняли самосплавом, без буксиров, чалено служило для плотогонов походным домом и своеобразной рулевой. На подогнанных вплотную друг к другу брёвнах ставились палатки, а то и дощатые времянки, делалось безопасное место под очаг, отдельно складывался запас дров. Сзади на мощный вертлюг крепилась гигантская, отёсанная сбоков жердь – руль. Здесь же хранились пиканки, вёсла, шесты и прочий инвентарь.

Теперь, когда сплав механизирован, казалось бы, и надобность в чаленах отпала, но это только на первый взгляд и скорее для тех, кто, как говорится, не в теме. Ведь чалено – это не только плавучий дом для плотогонов, у него еще и прямая функция: при сплаве не дать плоту сложиться вдвое, чтобы тут же не развалиться и не рассыпаться на бурных ангарских порогах, с острыми скалами и заломами, часто и опасно торчащими из воды.

Не зря так надеялся Илья на погоду. Едва