Миссия в Неаполе - Иван Иванович Любенко

как вы понимаете, недвусмысленно намекает на мужскую силу. Такой клинок часто дарили юношам на совершеннолетие. Но главным предназначением этого оружия было не демонстрация, а пробивание доспехов. Узкое лезвие легко проходило сквозь сочленения лат или кольчугу.

— Любопытно. Откуда они у графа?

— Их ему продал синьор Марко Ринальди около года назад для пополнения коллекции. Отец имел страсть к холодному оружию.

— Тот самый синьор Ринальди, что стоял рядом с контессой на похоронах?

— Он самый, — безразлично подтвердил Доменико.

Внезапно Ардашев сделал то, чего секретарь никак не ожидал. Он решительно шагнул к креслу и сел в него, приняв ту же позу убитого, которую видел на фотографии. Затем он взял баллок и приставил его остриём к груди, в область сердца.

— Покажите, куда пришёлся удар.

Доменико побледнел. Его лицо утратило маску равнодушия, на нём проступила растерянность.

— Месье, я не…

— Смелее! — приказал Клим.

Дрожащей рукой Доменико указал на точку на сорочке Ардашева.

— Сюда. Прямо в сердце.

— А как глубоко? — Клим не отрывал от него взгляда. Ловким, едва заметным движением он сместил рукоять, и лезвие скользнуло под мышку, исчезнув под сюртуком. Эфес по-прежнему торчал у груди.

— Отмерьте, на какую глубину вошёл клинок.

Доменико, загипнотизированный его взглядом, шагнул вперёд и, взявшись за рукоять, надавил — раздался глухой, отчётливый стук: сталь ударилась о дерево.

Ардашев медленно поднялся. Он отложил кинжал на стол и внимательно осмотрел спинку кресла. Там, куда только что упёрлось остриё клинка, на тёмном, полированном дубе виднелась свежая царапина. Клим провёл по ней ногтем.

— Интересно, — проговорил он вполголоса и подошёл к стене, где раньше висело оружие. — Как крепились кинжалы?

— Они висели крест-накрест, лезвиями вниз. В месте пересечения клинков их стягивала небольшая фигурная скоба, которая и привинчивалась к стене.

— Нельзя ли взглянуть на неё?

— Надобно её поискать, — неуверенно произнёс секретарь. — После того как полиция сняла кинжалы для осмотра, я, кажется, бросил крепление в один из ящиков стола в лавке.

— Что ж, — произнёс Ардашев. — Я подожду. Принесите мне её. Это очень важно.

Доменико вышел.

Клим шагнул к одному из шкафов и принялся сдвигать тома в кожаных переплётах. Неожиданно его пальцы наткнулись на холодный металл. Это была небольшая, едва заметная ручка. Он поворотил её по часовой стрелке, и прямо перед ним с тихим скрежетом открылась ниша. Она была пуста. Ардашев вернул рычажок в прежнее положение, и потайное пространство спряталось, точно и не появлялось. Дипломат поставил книги на место, будто ничего и не трогал.

Доменико так и не появился, и дипломат сам спустился в лавку. Секретарь стоял у конторки с растерянным видом. Ящики были выдвинуты.

— Её нет! — воскликнул он, подняв голову. — Я точно помню, что положил скобу именно сюда. Теперь она исчезла!

— Странно, — тихо вымолвил Клим. — Кому понадобилось её красть?

— Ума не приложу, — развёл руками секретарь.

— Однако вы сказали, что кинжалы графу продал синьор Ринальди?

— Да.

— Насколько я понял, он антиквар?

— Один из лучших в городе.

— Как далеко отсюда его лавка?

— У него салон на Виа Морелли. Это у Королевского парка. Минут тридцать пешком.

— Хорошо. С этой минуты я нанимаю вас в качестве моего переводчика. Мы едем к господину Ринальди. — Он направился к выходу, но в дверях обернулся. — И вот еще что: у вас есть портфель?

— Конечно.

— Положите в него кинжал.

— Но зачем? — изумился Доменико.

— Там и увидите, — бросил Ардашев и вышел.

Глава 18

Сомнительное алиби

Покинув сумрачный лабиринт переулка Семи Скорбей, они поймали на Виа Толедо свободный экипаж. Доменико назвал извозчику адрес.

Коляска, лавируя в потоке, покатила к набережной. Здесь, на Ривьера-ди-Кьяйя, мир менялся. Город словно сбрасывал с себя пёстрые, поношенные одежды старых кварталов, облачаясь в элегантный европейский наряд. Потянулись строгие фасады дорогих особняков с ухоженными садами за коваными оградами. Пахло пряным настоем цветущих каштанов, чьи белые свечи уже украшали ветви.

Они ехали молча. Доменико, державший на коленях портфель, не замечал привычных ему проплывающих мимо картин. Ардашев же, откинувшись на спинку сиденья, с интересом смотрел по сторонам. Он понимал, что этот район, примыкавший к Королевскому парку, — обитель богатства и власти, место, где заключаются сделки и плетутся интриги, скрытые от глаз простолюдинов.

Наконец экипаж свернул на тихую, тенистую Виа Морелли и остановился перед зданием, чей фасад из благородного серого камня выглядел строго и солидно. Вместо обычной вывески над дверью висел кованый герб с изображением скрещённых рапир.

Это был не салон, а скорее арсенал, застывший во времени. В отличие от лавки Монтесано, заваленной разномастным хламом, здесь царил безупречный, почти музейный порядок. Пространство напоминало рыцарскую залу средневекового замка. Вдоль стен на дубовых панелях висели отполированные до зеркального блеска кирасы, шлемы с опущенными забралами и боевые топоры. В стеклянных витринах покоились инкрустированные серебром пистолеты и длинноствольные мушкеты. На специальных подставках лежали рапиры с изящными эфесами, кавалерийские палаши и изогнутые ятаганы. Воздух пропитался сложным духом — смесью оружейного масла и дорогого табака.

Из-за массивной конторки им навстречу поднялся сам хозяин. Марко Ринальди был одет в безупречно сшитый английский твидовый костюм, а его холёная бородка и усы казались произведением искусства цирюльника. Увидев посетителей, он изобразил на лице вежливое удивление, но в его взгляде читалась настороженность.

— Месье Ардашефф, какая неожиданная встреча, — произнёс он по-итальянски, обращаясь к Доменико, но не сводя взгляда с Клима. — Чем обязан?

Доменико тотчас перевёл.

— Добрый день, синьор Ринальди, — ответил Клим по-французски. — Я пришёл по весьма деликатному делу. Контесса Монтесано поручила мне заняться частным расследованием убийства её мужа. Она убеждена в невиновности русского купца и потому желает докопаться до истины.

Перевод Доменико заставил антиквара задуматься и что-то процедить сквозь зубы.

— Синьор Ринальди говорит, что это странная затея, — передал Доменико. — Полиция уже всё выяснила.

— Контесса так не считает, — парировал Ардашев. — И я, как человек, глубоко ей признательный за доверие, не мог отказать. В ходе осмотра кабинета покойного у меня возникли вопросы, касающиеся орудия убийства.

С этими словами Клим жестом попросил у Доменико кинжал. Тот открыл портфель и положил на полированную поверхность конторки баллок.

Ринальди вздрогнул, словно увидел змею. Он смотрел на оружие, и на его лбу выступили мелкие капельки пота.

— Я хотел бы узнать историю появления этих кинжалов у покойного графа, — проговорил Ардашев.

Доменико перевёл.

Ринальди на мгновение замялся, но потом выдавил из себя:

— Этот кинжал из моей коллекции. Я продал ту пару графу Монтесано ещё в прошлом году. Он страстно желал пополнить своё собрание.

Доменико перевёл.

— Любопытно, — задумчиво произнёс