Сон наяву - Людмила Ладожская

– Софи, я не видел вас прежде в поместье матушки! Как такое могло произойти? – граф искушенно смотрел на ее губы, заманчиво мерцающие от нанесенного блеска.

– Все правильно! Я пастушка и мое место было на пастбище, тогда как вы соблазняли горничных в доме матушки! – София улыбалась, сверкая белыми зубами, которые светились словно жемчужины в розовой ракушке, сводя с ума слегка захмелевшего Франсуа. Она старалась запомнить дорогу в бальный зал, чтобы можно было самой сбежать в нужный момент.

Во время поездки по Франции София провела целый день, гуляя по великолепному дворцу и паркам. Сейчас она пыталась вспомнить хоть что-то из того, что ей напоминало сегодняшний Версаль, пропитанный запахом мочи и воска. Проходя по коридорам, она еле успевала крутить головой, чтобы хоть как-то определить обратный путь домой. Уже где-то совсем близко слышались звуки арфы и флейт. Потолки были расписаны множеством марсов, поверженных рабов и прекрасных богинь, сопровождающих маленькими пухлыми херувимчиками. Присутствие золота, белого и серого мрамора впечатляло. Стены были украшены огромными гобеленами с изображением охоты, подвигов Геракла, Марса, Аполлона. Бардовые бархатные портьеры, вышитые золотом и серебром, властно спускались с высокого потолка, закрывая ниши, которые служили, чем придется в этом великолепии. Огромное количество позолоченных канделябров на восемь, двенадцать свечей стояли по стенам, освещая путь обитателям дворца. «Черт! Он меня ведет в зеркальную галерею! Похоже, это зал Мира!», – София любовалась всем истинным великолепием, пропитанным духом этой эпохи, совсем не слушая Франсуа.

– Дорогая Софи, прошу вас, не привлекайте внимания вельмож своим любопытством, – попросил граф, завидя у входа в зеркальную галерею двух швейцарцев. – Вы и так достаточно привлекательны!

– Хорошо, Франсуа! – согласилась София и крепче сжала его руку.

Хрустальные и серебряные люстры, множество постаментов и банкеток, апельсиновых деревьев кружили ей голову. Ей казалось, что сейчас перед ней откроют двери, и она точно упадет в обморок.

– А как нас представят? – испуг ее прекрасных глаз был виден даже в маске.

– Глупенькая девочка! Костюмированный бал! Здесь представляют только короля и принцев крови. Остальным доступ свободен, если на руках есть приглашение в Версаль! Не волнуйся, держись меня, крошка!

– Постараюсь, – сказала девушка и тут же перед ними отворили двери. Софи показалось, что она ненадолго ослепла. Хорошо, что рядом чувствовалась крепкая рука де Бовиля.

Она увидела ее воочию! Это было совершенно в свете множества свечей и золота. Огромные зеркала, отлитые в мастерских Сент-Антуанского предместья, величаво тянулись вдоль всей галереи, жадно улавливая изображения прекрасных дам и кавалеров. Напротив их на окнах, копирующих зеркала, красовались темно-синие шитые золотом занавески из тяжелого шелка, представляя величайшую композицию. Франсуа быстро отвел девушку в сторону под кроны апельсинового дерева, перебивавшего запах смрада, идущего из коридоров дворца. София быстро уловила менуэт, танец который сопровождала медленная торжественная музыка. Галантные поклоны головы, реверансы и серьезные лица немного отпугнули Софию от танцев, хотя перед балами им преподавали множество танцев, которые в эпоху Людовига танцевали на балах.

– Что, крошка, вы готовы? – спросил граф, пытаясь рассмотреть глаза спутницы под маской.

– Граф, позвольте мне немного слиться с обстановкой. Через пару танцев я обязательно приму ваше приглашение.

– О! Франсуа! А я думал, куда ты подевался? – откуда-то из-за дерева вынырнул молодой человек в красном бархатном костюме и шляпе с множеством разноцветных перьев. – Боже правый! Кто твоя прекрасная спутница? – Оберон нагло уставился на Софию.

– Мадмуазель, разрешите представить вам моего друга виконта Оберона де Томази. Ваше имя, я как обещал, оставлю в тайне, если мой друг сам не догадается, кто скрывается за маской прекрасной ночи, – улыбнулся Франсуа, гордясь, что его спутница мгновенно привлекла внимание мужского пола.

– Виконт, я рада знакомству с вами. Франсуа очень много рассказывал о вас.

– Надеюсь, хорошего? – Оберон был явно озадачен, что не может разгадать столь привлекательную девушку.

– Конечно! Я рада, что у Франсуа такие друзья! Кажется, объявили куранту! Виконт, простите, я обещала этот танец своему спутнику! – Софи блеснула своими белоснежными жемчужинами в безумной улыбке и присоединилась с графом к шествию, готовому к танцу.

Руки и ноги тряслись, но желание танцевать было сильнее. «Интересно, Людовиг сейчас тоже танцует?», – Софи вполне справлялась с танцем, искоса поглядывая на танцующих, так ли она двигается. Франсуа был без ума от камеристки, которая вела себя и двигалась в танце достойно королевы.

– С кем это порхает ваш братец, мадам? – заметил Франсуа де Омаль. – Неужели нашел очередную жертву? Хотя… мне кажется, или на даме платье, похожее на ваше с прошлогоднего карнавала? – наблюдал за танцующими герцог.

Мадлен хихикнула, выпивая второй бокал шампанского.

– Вам показалось герцог. Мое платье было светлее на два тона. Просто у этой дамы не хватило фантазии придумать что-то интересное и стоящее, как у меня. В итоге получилась неудачная копия.

– Возможно. Но леди держится очень достойно и неплоха собой, – что-то не давало покоя герцогу, глядя на эту парочку.

– Возможно, но думаю, она не богатая вдова!

– Вы даже не предполагаете, кто это?

– Нет, – улыбалась Мадлен. – Но если вы с ней потанцуете, то скорее всего раскроете ее имя, – веселилась Мадлен, представляя своего вечно серьезного супруга с камеристкой. «Было бы забавно!»

– Ни к чему. Думаю, что этот секрет он откроет завтра за обедом, когда придет просить кусок хлеба! Прошло несколько лет с тех пор, как он обещал пойти на службу к королю. А он по-прежнему занимается мотовством и картами. Вы продолжаете помогать ему деньгами, мадам?

– Нет, герцог. Вы мне выделяете столь небольшие суммы, что едва хватает на шпильки и булавки, – уколола мужа герцогиня.

Куранта закончилась, и через несколько минут церемонейместер объявил гальярду. Оберон в костюме красного петуха пробирался к незнакомке из другого конца зала, в надежде, что она отдаст ему этот танец. «Черт бы побрал этого красавца Франсуа! И когда он успел окрутить такую красотку?» Оберон чуть – чуть не успел. Перед прекрасной ночью уже стоял турецкий посол в белом парчовом камзоле, чуть длиннее, чем у французских щеголей. На груди из вырезала выглядывала тончайшая шелковая сорочка с золотой вышивкой. Камзол был подпоясан золотым широким шифоновым шарфом. Брюки из золотого шелка струились в парчевые золотые туфли, нос которых был слегка загнут кверху. Белый шикарный тюрбан завершал образ восточного мужчины с аккуратно подстриженной бородой и источавшего запах мускуса и ванили.

– Мадмуазель, если этот танец вы еще никому не обещали, то прошу его в надежде, что не откажете мужчине, которого покорила ваша красота.