Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

от боли во лбу. Потом вдруг сделал некое сложное движение руками, будто отгонял что-то или кого-то от головы Вадима, прошептал что-то замысловатое вроде «чур-тьма, уходи, луч-свет, загляни». Соболев хотел было усмехнуться, но неожиданно для себя обнаружил, что боль стихает! Словно открылся невидимый кран и смыл чистой, свежей водой застарелую, присохшую грязь. С полминуты Вадим прислушивался к своим ощущениям, даже покрутил полегчавшей головой, проверяя, не вернётся ли боль. Но она исчезла!

– Да вы экстрасенс, Серафим Афанасьевич?! – невольно рассмеялся Соболев и сел на скошенной траве поудобнее. – Давайте всё-таки обсудим ваше положение. Ответьте, пожалуйста, на мой первый вопрос.

– Это чей дом-от?.. – Шишок задумчиво пососал чубук трубки. – Ежели по бумагам, то Боровикова Алексея Степановича…

– А не по бумагам?

– Мой.

– Это как же? Почему же у вас нет документов на ваш же дом?!

– А нам документы не положены, мил человек. Документы – это у хозяина. А у нас чеснóго слова достатошно.

Вадим оторопело уставился на Шишка, а тот, как ни в чём не бывало, снова принялся раскуривать трубку.

– Но если вы не хозяин дома, то кто же вы тогда?.. – тщательно подбирая слова, медленно проговорил Соболев.

– Жилец, смотритель, сторож… По-разному быват!.. – подмигнул ему Шишок.

Вадим тряхнул головой – боль исчезла полностью, и ясность мыслей почти восстановилась, а с ней пришло понимание, что всё это – дурацкий розыгрыш или… или что?..

– Хорошо, Серафим Афанасьевич, ещё раз: зачем я вам понадобился?

– Помочь с энтой безобразницей сладить, которая в доме с хозяином живёт, а меня выгонят! Одному не сподручно. Шибко сильная!

– Договорились, дедушка, – вынужденно согласился Соболев, рассудив, что для очистки совести стоит найти таинственную обидчицу Шишка, а потому придётся прибегнуть к помощи доблестных защитников правопорядка в лице старого друга, майора Рокотова. – Запишите мой номер телефона…

– Это зачем? – удивился тот, пыхтя трубкой. – Я тебя и так найду, коли пристанет. На вот, – он протянул Вадиму небольшой плотный комок шерсти, – ежели занадоблюсь – кинь в красный угол, что на восток смотрит, да скажи: «Явись-проявись на вершок дед Шишок».

Соболев покорно взял комок, положил в нагрудный карман рубашки, а когда вновь посмотрел, то Шишка на колоде уже не было! Пропал, будто сквозь землю провалился. Или в воздухе растаял?..

– Чертовщина какая-то! – выругался, поднимаясь, Вадим. – А идти-то мне куда теперь?

Тут он заметил пеночку – маленькую, зеленовато-бурую птичку, прозванную в народе теньковкой за забавную песенку «тень-тинь-тянь», будто звонко падающие капли. Пеночка крутилась над ним, то и дело кидаясь в одну и ту же сторону, словно звала за собой. Соболев ухмыльнулся: «Ну, совсем как в сказке! Только говорящего волка или медведя не хватает!» Однако за птицей пошёл. И вскоре очутился на просёлочной дороге. А когда протопал по ней – опять же за пеночкой! – с километр, неожиданно вышел к оживлённой трассе и понял, где находится…

* * *

Вадим закончил рассказ и взял предложенную Рокотовым банку с минералкой. Лукошкин в явном затруднении поскрёб макушку, но всё же спросил:

– И как же вы собираетесь восстанавливать справедливость в данном конкретном случае?

– Пока не знаю, – пожал плечами Соболев, смакуя холодную шипучую воду. – Вот, к вам пришёл – посоветоваться. Делать-то что-то надо. К тому же обещал помочь деду…

– Дело в том, Вадим, – заговорил Рокотов, тоже прикладываясь к банке с минералкой, – что гражданин Боровиков со вчерашнего дня объявлен в розыск как подозреваемый в умышленном поджоге общественного здания, повлекшем гибель двух и более человек. А это, сам понимаешь, уже не твоя епархия!

– Ясненько, но дед говорил о какой-то особе женского пола. Собственно, именно с ней он в конфликте. А она, по его утверждению, проживает в доме Боровикова…

– Огорчу тебя вторично, Вадик, – вздохнул Рокотов. – Эта женщина проходит у нас как соучастница преступления и тоже объявлена в розыск.

Они посмотрели друг на друга, одновременно поставили банки на стол и тоже синхронно покачали головами. Лукошкин чуть не прыснул от смеха, решив, что друзья разыгрывают некую пантомиму. Но лица их оставались серьёзными, и капитан затих.

– Твоего деда, Вадим, по закону надо бы тоже задержать – как возможного соучастника, – сказал Рокотов, выбросил пустую банку и поднялся. – Тем более он на тебя напал, да ещё и в лес утащил!..

– Не мели ерунды, Андрей! – впервые за весь разговор нахмурился Соболев. – Этот дед и мешок с картошкой-то не поднимет, не то что меня!.. И потом, он же с самого начала пришёл за помощью. Давай-ка лучше по-другому поступим. Вы пока ищите поджигателей, а я наведаюсь в городской архив и постараюсь побольше выяснить про этот дом на отшибе. Чую, с ним всё не так просто!..

– Ладно. Уговорил!.. – Рокотов снова крепко обнял друга. – Работаем! Кстати, а как ты добрался до города? Я так понимаю, твоя машина осталась на Бактине?

– Ты будешь смеяться, Андрюха, – Вадим потемнел лицом, – но машину я нашёл на привычном месте в своём дворе, когда добрался туда на такси. Я и не вспомнил сразу о ней почему-то?.. Будто провал в памяти… Будто кто-то всё время, пока я добирался до дома, вёл меня, не давая отвлечься и подумать о чём-нибудь другом…

– Не вижу ничего смешного, – пожал плечами Рокотов. – У тебя со школы обострённое чувство самосохранения. Оно и подсказало, что сначала надо вернуться домой.

– Ну а у машины тоже чувство самосохранения, что ли?

– Не знаю. Скорее всего, машину нашли пэпээсники, им показалась странной одинокая машина в заросшем травой тупичке, возле дома, который считается нежилым. Они пробили твою «кореяночку» по базе, выяснили, что она принадлежит известному в городе человеку, и решили вернуть по месту прописки. Логично?

– У тебя всегда всё логично, – вздохнул Соболев. – Лады. По коням!..

Глава 5

Лето 1841 года, Усть-Манск

Захар осадил коня на самой опушке березняка. Дальше шла широкая луговина. Она постепенно поднималась к северу, и в паре вёрст от него упиралась в молодой сосновый бор. Справа и слева от Смолянинова-младшего на опушку выметнулись остальные загонщики. Лошади у всех свежие, собаки рвутся с постромков, лай-галдёж не утихает.

Захар достал подзорную трубу, подаренную ему отцом на день рождения, осмотрел поле.

Высокое разнотравье колыхалось под утренним ветром, но волков видно не было. К барчуку подъехал старший егерь.

– Загон готов, господин Смолянинов. Начинаем?..

– Что-то я ничего не вижу, Наиль, – покачал головой Захар, передавая ему трубу. – По-моему, так нет тут никакой стаи…

Чилимов хитро посмотрел на него своими раскосыми татарскими глазами.

– Здесь они. Залегли в траве. Волк – зверь умный.