Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Мяса хватит, пожалуй, на целую луну! Они шли и живо обсуждали подробности охоты и как они будут рассказывать о ней своим жёнам и детям. Ханты подошли к знакомому перекату, где обычно пересекали речку, и остановились. На перекате, ближе к противоположному берегу лежало тело. Тело человека в одежде нэви-йох[22], что живут выше по течению Маны в большом и шумном стойбище.

Охотники осторожно приблизились к незнакомцу, и один аккуратно ткнул его в бок копьём. Человек не пошевелился.

– Он утонул, – уверенно сказал самый старший их троих. – Наверное, упал с какого-нибудь яра и захлебнулся.

– Так давай вытащим его и посмотрим, что можно взять себе, – тут же предложил второй, с косулей на плече.

Вдвоём они выволокли бесчувственное тело из воды на берег и положили на траву. Некоторое время ханты внимательно разглядывали молодого кянтэк ке[23], ощупывали его промокшую одежду, дивясь материалу, из которого она была сшита. Потом решили проверить карманы, а для этого пришлось несколько раз перевернуть утопленника. И вдруг он слабо пошевелился и принялся кашлять. Ханты отпрянули. А парень зашёлся в кашле, из носа и горла его брызнула вода, его затрясло.

– Он сильно замёрз, – сказал старший охотник. – Вода забрала тепло его тела. Он скоро умрёт.

– Давайте подождём и тогда заберём его одежду и обувь, – предложил второй.

– А я возьму его нож! – тут же добавил третий, указав на ножны на поясе.

– Нет. Так нельзя! – возразил старший. – Мы должны отнести его в стойбище, к Унху. Пусть он решит его судьбу.

Младшие, недовольно ворча, подчинились. Они быстро срубили две молодые берёзки, перевязали их ремнями крест-накрест – получилась волокуша. На неё положили найдёныша, а сверху привязали двух косуль и потащили добычу прочь от реки.

В стойбище добытчиков сразу окружили женщины и дети. Они наперебой хвалили охотников, жёны обнимали двух старших, а самый младший показывал ребятишкам, как он выслеживал и убивал косулю одним броском копья.

Потом подошёл старый охотник по прозвищу Пирни – Чирок – увидел человека на волокуше, снова впавшего в забытьё, спросил:

– Кого вы притащили и зачем?

– Этот нэви кянтэк ке утонул в реке, но не насмерть. Вода забрала у него много тепла, но не убила. Я решил: пусть его судьбу посмотрит Унху, – объяснил старший охотник.

– Ты правильно поступил, Ньёхэс, – раздался низкий, хриплый голос.

Все расступились, и к волокуше подошёл вразвалочку Унху – великий кам ханти. Сейчас он был в обычной мужской одежде и не выглядел таким грозным, как во время камлания.

Унху наклонился над найдёнышем, быстро провёл руками вдоль его тела, прикоснулся пальцами к его лицу, бледно-серому, безжизненному, прислушался и сказал:

– Несите его в мой чум. Этот человек будет жить. Я изгоню из него холод воды и дам ему тепло огня Нэй-анки!..

Ханты зашептались, запереглядывались, потом склонились перед камом, дружно взялись за волокушу и понесли найдёныша в чум Унху. Навстречу им выбежала юная девушка, необычно красивая, явно отличающаяся чертами лица и фигурой от остальных женщин стойбища, но тем не менее поразительно похожая на кама.

– Айлат, – обратился к ней шаман. – Этого нэви нашли в реке, он почти мёртв, но я смогу вернуть ему жизнь, если ты мне поможешь.

Девушка внимательно посмотрела на недвижное тело молодого парня, в глазах её проступило сочувствие и жалость.

– Я помогу тебе, отец, – сказала она. – Я буду ухаживать за этим кянтэк ке сколько потребуется.

Охотники внесли найдёныша в чум и уложили на волчью шкуру возле очага. Унху снова осмотрел парня, покачал головой, поцокал языком, что-то пошептал себе под нос, потом решительно встал.

–Для начала свари ему сэх[24], но пои по одной ложке! А я иду в кёлэт вентнэ[25], за реку. Нужно найти медвежью ягоду и огонь-траву…

В себя найдёныш пришёл лишь через неделю. Всё это время Айлат не отходила от парня, ловила каждый его вздох, каждый стон. Есть и пить он мог, даже мог с посторонней помощью выбираться из чума на воздух и подолгу лежать на взгорке, впитывая исхудавшим телом солнечное тепло.

Шаман ещё несколько раз уходил в тайгу за одному ему известными травами и кореньями, возвращался и варил остро пахнущее зелье, которым чуть не силком поил спасённого. Айлат же говорила с парнем по-хантыйски, не заботясь о том, понимал ли он её – просто болтала. И с каждым новым днём ей казалось, что нэви кянтэк ке слушает Айлат всё внимательнее, даже кивает иногда в ответ на её вопросы.

Девушка сама не заметила, как влюбилась в пришельца. А когда пришёл день и парень заговорил, Айлат была на седьмом небе от счастья. Она как раз в тот момент отошла к костру, чтобы снять с огня очередной котелок с лечебным отваром, и вдруг услышала:

– Айлат… подойди…

– Ты говоришь! – воскликнула она в восторге и засмеялась. – Как хорошо!.. Скажи, как тебя зовут?

– …пить… – прошептал он, выпил сам целую миску отвара, добавил чуть окрепшим голосом: – Я Захар…

– Сакар… – произнесла она на свой лад. – Айлат, – ткнула себя в грудь.

– Красивое имя… – Парень с трудом раздвинул в улыбке сухие губы.

С этого дня Захар быстро пошёл на поправку. Он вспомнил и рассказал Айлат об охоте, как он гнался за волком, а потом волк сбросил его в реку. А девушка поведала ему историю его появления в стойбище. Парень довольно сносно понимал хантыйскую речь, потому что, как он объяснил, в детстве у него была нянька из ханти, правда, недолго.

Так что молодые люди теперь болтали с утра до вечера, и Захар пытался даже помогать Айлат в работе по дому – ломать хворост, чистить рыбу, следить за костром.

Унху поговорил с Захаром, выяснил, кто он такой, а когда услышал его фамилию, потемнел почему-то лицом и сказал:

– Тебе нужно уйти, Сакар! Тебе не место среди ханти!.. Ты почти здоров. Через два дня будет полная луна. Айлат проводит тебя до большой дороги. По ней часто ездят ваши повозки с товаром. Кто-нибудь тебя там подберёт!..

Айлат, узнав о решении отца, расстроилась, но спорить с камом не решилась. Накануне весь день собирала для полюбившегося ей Сакара еду в дорогу. Охотник Ньёхэс подарил парню свою заплечную суму, положил туда новые бурки – кожаные сапоги-чулки из шкуры той самой косули, что добыл в день их встречи. Айлат уложила в суму бийнэх – высушенную смесь и тёртого мяса, орехов и мёда – и баклагу родниковой воды.

А в ночь полнолуния Айлат пришла к Захару,