От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

сказать, что Ленинский проспект самый неудавшийся из всех московских магистральных проспектов. Единственным исключением из этой тоскливой и безрадостной картины можно считать псевдоклассические здания академических научных институтов (№ 47, 49) с их обязательными колонными портиками, а также стоящий несколько в глубине универмаг «Москва» (№ 54). Еще одно здание выпадает из монотонного ряда Ленинского проспекта, но его, к сожалению, не видно, так как оно закрыто жилыми домами, поставленными по красной линии. Это первенец застройки, здание ВЦСПС – Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов, партийной организации, призванной надзирать над профсоюзами, «школой коммунизма», как говорила тогда пропаганда. Необычен план протяженного здания, похожий на зубцы пилы, поставленные под прямым углом друг к другу, необычны и фасады его с огромным выносом карниза, тонкие колонки, поддерживающие балконы и арочки, глубокие лоджии, делающие учрежденческое здание в Москве более похожим на южный санаторий. Проект здания ВЦСПС принадлежит архитектору А.В. Власову, автору сооружения, в образе которого так полно выражено техническое совершенство, – Крымского моста, лучшего в Москве.

Деревлево и Беляево

Вдоль Калужской дороги находилось несколько сел и деревень, давших свои имена новым районам – Беляево, Деревлево, Коньково. От них уже почти ничего не осталось, только имена да церковь в бывшем селе Конькове-Сергиевском, уцелевшая после многих превратностей советского времени.

Две деревни – Беляево и Деревлево – располагались по обеим сторонам Калужского тракта, примерно в полукилометре к югу от современного перекрестка Профсоюзной улицы и улицы Обручева. Старый Калужский тракт проходил в нескольких десятках метров западнее от трассы Профсоюзной улицы.

И Беляево, и Деревлево были типичными подмосковными деревнями с ориентацией жителей на работу в городе или в пригородном сельском хозяйстве – огородничестве и садоводстве. Обе они были почти одинаковыми: в 1884 г. в Беляеве насчитывалось 45 дворов, которые населяли 113 мужчин и 121 женщина, в Деревлеве, соответственно, 40 дворов с 135 мужчинами и 140 женщинами. Отличие заключалось в том, что Деревлево принадлежало удельному ведомству (то есть императорской фамилии), а Беляево было частью помещичьей усадьбы, господский дом которой находился в селе Троицкое.

Обе деревни исчезли в конце 1960-х гг., когда тут развернулось массовое жилое строительство – по Профсоюзной улице, а также по улицам Волгина, Миклухо-Маклая, Генерала Антонова, Введенского, Бутлерова.

Теперь же большие пространства по обе стороны Профсоюзной улицы покрыты однообразными серыми железобетонными домами (автор Я.Б. Белопольский и его соратники). Сравнительно недавно в жилом районе появились здания институтов: русского языка имени А.С. Пушкина, геолого-разведочного, биоорганической химии имени М.М. Шемякина, причем последний занимает наиболее интересное с точки зрения архитектуры здание (все они расположены по четной стороне улицы Миклухо-Маклая).

Коньково

На старом Калужском шоссе, в районе нынешних домов Профсоюзной улицы № 93–99 и 114–118, примерно до конца 1960-х гг. стояли избы двух сел – по правую сторону Конькова-Сергиевского, а по левую – Конькова-Троицкого. Разделение это получилось потому, что две половины коньковского села принадлежали разным владельцам, которые и выстроили две церкви – Троицы и Сергия, последняя из которых сохранилась (Профсоюзная ул., 116а).

Коньково-Троицкое

В начале XVII в. на месте села были пустоши при селе Степанкове (оно еще называлось Степановское, Емелинское и «Бесово тож»), превратившиеся в деревни только в конце века. Пустоши эти, как и само село, с 1617 г. принадлежали Илье Кузьмичу Безобразову, воеводе и судье Разбойного и Патриаршего приказов, который упоминался в известии о свадьбе царя Михаила Федоровича. Позднее владельцем стал Гаврила Иванович Головкин, близкий соратник Петра еще с того времени, когда его, родственника царицы Натальи Кирилловны, назначили при нем стольником. Потом он работал с царем на верфях в Саардаме, сопровождал его в несчастном Прутском походе, настаивая на мирных переговорах с турками, окружившими петровскую армию, руководил русской иностранной политикой, стал графом и канцлером. И после Петра он играл первые роли в государстве, занимая при Анне Иоанновне, которую он поддержал против замысла «верховников» ограничить самодержавие, пост первого кабинет-министра. Г.И. Головкин, возможно, и начал превращать Коньково в прекрасную усадьбу. При нем в селе стояла каменная церковь Троицы, построенная, вероятно, в 1720-х гг., были каменные палаты в десять покоев, четыре фруктовых сада, пруд и мельница. Сын канцлера Александр Гаврилович Головкин уступил село графу Михаилу Илларионовичу Воронцову: в его архиве сохранилось письмо Кирилла Разумовского от 20 февраля 1757 г., в котором он сообщал, что только что приехал из Глухова на Украине и «завтра еду к вам обедать в Коньково и там буду иметь удовольствие пить вашего сиятельства и милостивой государыни моей графини Анны Карловны и Анны Михайловны здоровье» (это были жена и дочь Воронцова).

М.Л. Воронцов, по преданию, построил для крестьян каменные дома, сохранявшиеся еще в конце XIX в., правда, уже полуразрушенные. Воронцов считал, что цена в 4 тысячи ефимков, полученные Головкиным «по приятству», слишком мала, и просил фаворита императрицы Елизаветы Петровны Алексея Разумовского выхлопотать разрешение подарить ей это имение, но… взамен на более солидную сумму.

Возможно, что Воронцов в 1767 г. продал село Авдотье Наумовне Зиновьевой, жене петербургского обер-коменданта генерала Зиновьева. Наумиха, как звали ее крестьяне, была под стать своей соседке Салтычихе. Обе лютовали над своими подневольными и оставили после себя ужасную память.

До 1970-х гг. в селе около дороги стоял большой памятник из белого камня, напоминающий верстовой столб. Говорили, что он был установлен крестьянами села Сергиевского в благодарность Екатерине II за то, что она выкупила крестьян у Зиновьевой и спасла их от издевательств помещицы. Но это легенда, а вот истинное предназначение памятника остается неизвестным.

Коньково-Троицкое было продано императрице дочерью Зиновьевых Екатериной Николаевной при выходе ее замуж в 1776 г. за бывшего фаворита Екатерины II Григория Орлова, своего двоюродного брата. Брак этот был недолгим, через пять лет жена его умерла от туберкулеза, что сильно подействовало на Орлова, который вскоре сошел с ума и скончался.

В Конькове Екатерина II задумала строить дворец – одну из нескольких подмосковных резиденций, задуманных ею, возможно, по подсказке Потемкина. Она приказала архитектору В.И. Баженову сделать проект и начать стройку, но впоследствии строительство было поручено М.Ф. Казакову, который составил два проекта – классический и в «готическом вкусе» – средневековый замок с угловыми башнями. Однако дворец так и не достроили, и в 1803 г. остатки его продали на слом.

В начале XIX в. Троицкую церковь снесли, и кирпич от нее пошел на ограду соседней Сергиевской церкви.

Коньково славилось яблоневыми и вишневыми садами, «весьма редко, – как писал автор статьи об окрестных местах Д.О. Шеппинг в конце XIX в., – встречающимися в таком изобилии у наших подмосковных мужичков и