От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

садовника; поданы кресла; сам он тотчас велел послать за священником, исповедался, приобщился святых тайн и всех своих благословил. Медицинские пособия с перваго приступа оказались недействительными; говорил мало; скоро совсем не мог говорить; несколько часов еще дышал и в тот же день скончался».

Н.В. Репнин имел от брака с Натальей Александровной Куракиной трех дочерей, и на нем прекратился бы род Репниных, но Александр I повелел: «В ознаменование отличного нашего уважения к воинским и гражданским подвигам покойного генерал-фельдмаршала князя Репнина, в память добродетели его и любви к отечеству, коими в мире и на войне, и на службе, и в уединении, до самого конца жизни своей, был он преисполнен, и в свидетельство, что истинные заслуги никогда не умирают, но, живя в признательности всеобщей, ближним его родственникам и нам самим известному, соизволяем, чтобы родной его внук, от дочери его рожденный, полковник князь Николай Волконский, принял фамилию его и отныне потомственно именовался князем Репниным».

Дом на Маросейке перешел к дочери Н.В. Репнина Дарье, в замужестве баронессе Каленберг, а Воронцовом стала владеть другая его дочь – Александра Николаевна, супруга генерала от кавалерии Григория Семеновича Волконского.

При ней в Воронцове в одном из садовых павильонов в 1807 г. была устроена церковь во имя Живоначальной Троицы, отчего и Воронцово иногда называлось Троицким.

В Воронцове в 1812 г. изготовлялось тайное «супероружие», грозившее перевернуть ход военных действий с Францией – воздушный шар, нагруженный снарядами, которые предполагалось скинуть на головы наполеоновских солдат. Руководил всем делом некий Леппих, приехавший в Москву под именем доктора Шмита из Штутгарта, по рекомендации русского посланника, писавшего, что новое изобретение годно «для взорвания всех крепостей, для остановки или истребления величайших армий». Ростопчин, следуя приказам Александра I, поместил его в Воронцове, дал охрану, предоставил необходимые материалы и с нетерпением стал ждать обещанных результатов. Они, однако, не последовали, и, полный разочарования, Ростопчин сообщил в Петербург: «Леппих – сумасшедший шарлатан». Эта любопытная история нашла отражение в романе «Война мир». Толстой отправил Пьера Безухова в село Воронцово «смотреть большой воздушный шар, который строился Леппихом для погибели врага, и пробный шар, который должен быть пущен завтра. Шар этот был еще не готов, но, как узнал Пьер, он строился по желанию государя…».

С приближением французов часть оборудования увезли в Нижний Новгород, а кое-что пришлось сжечь. Французы потом с любопытством разбирались в них, пытаясь понять, что же задумали русские. Леппих еще некоторое время пытался что-то соорудить, пока, наконец, в 1814 г. не последовало распоряжение выслать его «туда, откуда он родом».

Воронцово служило своеобразным дачным местом: москвичи-аристократы иногда жили там летом. Вот что пишет Александр Яковлевич Булгаков, сын одного из известных дипломатов времен Екатерины II, в письме брату в Петербург от 30 мая 1825 г.: «Были мы у княгини Зинаиды, которая, надобно признаться, очень мила. Собирается ехать завтра в Воронцово и жить там лето, ежели полюбится. Место плоское, было только хорошо отличным содержанием садов и домом; теперь, верно, все это запущено. Однако же, ежели решится там жить, съезжу посмотреть; я, чаю, нет и следов нашего Китайского домика, в коем мы жили с покойным батюшкою». Тут он пишет о княгине Зинаиде Александровне Волконской и о своем отце Якове Ивановиче Булгакове. Салон Волконской на Тверской являлся одним из самых посещаемых в Москве. В нем бывали многие известные литераторы, например, польский поэт Адам Мицкевич, высланный из своей родной Литвы во внутренние губернии России за участие в студенческом просветительском кружке. Мицкевич побывал в Воронцове в конце августа 1827 г.

После А.Н. Волконской Воронцовом владел ее сын Николай Григорьевич, который продал старинное родовое имение обер-шталмейстеру Сергею Ильичу Муханову. В 1838 г. он выстроил церковную колокольню и придел Сергия Радонежского. Впоследствии Воронцово перешло к потомственному почетному гражданину Г.И. Сушкину, потом к крестьянину А.И. Вахрушину, и перед большевистским переворотом им владел присяжный поверенный Е.А. Грюнбаум, купивший усадьбу в 1911 г.

В советское время в Воронцове выращивали свиней на потребу чекистов – тут был свиносовхоз НКВД.

Деревянный главный дом усадьбы не сохранился, он сгорел в советское время, остались только значительно переделанные флигели и некоторые усадебные строения.

Площадь Воронцовского парка составляет 38 гектаров, и его планировка в основных чертах сохранилась, остались еще и некоторые старые деревья – вяз, липы, дуб. Парк вырубался в продолжение многих лет: так, в газете «Московские ведомости» еще в 1836 г. было напечатано такое объявление: «По старой Калужской дороге, расстоянием от Москвы в 6 верстах, в имении княгини Волконской, в селе Троицком, Воронцово тож, продается на сруб лес, до 100 десятин, крупного, состоящий из дубу, осины, и частию березы». Воронцовский парк сейчас окружен крупными жилыми домами, тысячи отдыхающих его интенсивно вытаптывают, ломая молодые деревья и кустарники.

Церковь, доведенная за советское время до полуразрушенного состояния, восстановлена, выстроены заново колокольня и одна из стен. С мая 1990 г. в ней возобновлены богослужения.

Голубино

Память о деревнях Большое и Малое Голубино сохранилось теперь только в названии Голубинской улицы, проходящей по краю нового жилого района, почти у Кольцевой автомобильной дороги.

Оба Голубино находились напротив друг друга, разделенные речкой Обитца. Они составляли одно владение, принадлежавшее в 1619 г. стольнику при дворе царя Федора Тимофею Ивановичу Измайлову. В 1653 г. он разделил всю усадьбу и земли между детьми: Александру досталось Большое Голубино, а братьям Петру и Михаилу – Малое Голубино.

Большое Голубино связано прежде всего с Антоном Ивановичем Герардом, много работавшим в Москве во второй половине XVIII в. Он принимал участие в ремонте Китайгородской стены, проводившемся летом 1782 г. под руководством архитектора Христиана Розберга.

Вместе с отцом Иваном Герардом и группой специалистов он «подавал мнение о укреплении берегов реки Москвы камнем», то есть о строительстве первых в городе набережных, и сам Герард, как «находящийся при Московских водяных работах», непосредственно занимался этими работами. Он же строил в 1789 г. Крымский деревянный мост, длиной 54 сажени с проходами для пешеходов, а в 1786–1796 гг. под руководством М.Ф. Казакова занимался восстановлением здания кремлевского Арсенала, сильно пострадавшего при пожаре. Живые воспоминания о семье Герардов оставила Е.П. Янькова в «Рассказах бабушки», хорошо с ними знакомая и жившая в Москве рядом в Штатном (ныне Кропоткинский) переулке: «Антон Иванович был большой знаток в сельском хозяйстве, человек очень умный, положительный и весьма приятный в беседе, говорил немного, но умно и хорошо, Екатерина Сергеевна (его жена. – Авт.), живая, веселая: разговорчивая до болтливости, но умница, каких немного: каждое ее словцо было искрою ума…»

Герарды жили по летам в