От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

с первой половины XIX в. Известный московский балетмейстер Адам Глушковский вспоминал, что на Москве-реке были устроены купальни, а «на горах были раскинуты палатки для цыган и торгующих съестными и питейными продуктами; пиво было бархатное, розовое, вино крепкое, хлебное, здоровое, без всякой примеси, так что, выпив стакан, можно было сказать, что оно было дешево и сердито. Сюда каждое воскресенье приезжала богатая купеческая молодежь покутить, выпить винца и послушать цыганских песен. Рано утром и вечером с соседних дач приезжало сюда много хорошей публики для купанья и прогулок на горах; они пили чай». Закладка фундамента для храма Христа Спасителя разрушила эту идиллию, но гулянья на Воробьевых горах возобновились. В праздничные дни приезжали надолго, располагались либо на склоне гор, либо в «садочках» местных крестьян, продававших приезжим чай и немудрящую еду. «Садочек окружен акациями, – писал в 1924 г. известный краевед А.Ф. Родин, – в нем столики на 4 столбиках, врытых в землю, такие же скамейки. К чаю подавались всегда расписные чашки (так как стаканы легко лопаются), молоко, яичница, ягоды из своих садов, жареная колбаса. Садочки имели „зазывалок“. На этих садочках многие крестьяне нажили себе крупные состояния». Над калитками были прибиты грубо намалеванные вывески: «Волна», «Свидание друзей», а над одной из них красовалась вывеска «Ель да рада», что означало «Эльдорадо» в произношении воробьевских доморощенных рестораторов.

О церкви в селе Воробьеве знали еще в XVI в. Здание ее вначале было деревянным, но оно много раз перестраивалось, пока, наконец, «приходские люди» вместе с причтом не подали прошение: «вместо ветхой деревянной церкви вновь выстроить трехпрестольную каменную и к ней колокольню каменную ж». Преосвященный Августин, управлявший Московской епархией, 16 декабря 1813 г. повелел «храм освятить и святой антиминс (льняной платок с зашитыми частицами мощей, на котором можно совершать богослужение. – Авт.) выдать».

Место алтаря старого храма было отмечено белокаменной плитой, которая лежала недалеко от нынешнего главного входа в храм. Церковное здание, построенное на речном обрыве, обычно по композиции: в ряд с запада на восток поставлены колокольня, трапезная и четверик собственно церкви, с четырех-колонными тосканскими портиками и широкой ротондой. Церковь украшена фресками с изображениями преподобного Сергия и святителя Николая, в честь которых освящены придельные храмы. В интерьерах – росписи конца XIX – начала XX в., а иконы относятся к XVIII и XIX вв. С левой стороны стоит несколько вычурное здание крестильни, выстроенное в конце 1980-х гг. Необычно то, что Троицкий храм никогда не закрывался, продолжая работать даже в самые глухие советские времена, и более того, как говорят, даже не был запрещен колокольный звон, доносившийся до Москвы.

Левее церкви, примерно в 100 метрах от нее, на краю обрыва, там, где теперь находится небольшая площадка над уходящей вниз кручей Воробьевых гор, стояло красивое трехэтажное деревянное строение ресторана Петра Крынкина, с террасы которого была видна вся Москва за полями и огородами Лужников. Он работал круглый год, зимой устраивались катания с гор на лыжах и санках, предполагали даже организовать прогулки по замерзшей Москве-реке на оленях, а летом посетителей доставляли моторные лодки, ходившие каждые полчаса от центра города до Воробьевых гор. Ресторан имел даже свой собственный небольшой пароходик, доставлявший клиентов к подножию Воробьевых гор.

Сохранилось много предреволюционных фотографий ресторана. Внимательно вглядываешься в беззаботных посетителей, сидящих за столиками, мужчин в котелках и фуражках, элегантных женщин в шляпах, украшенных цветами, улыбающихся и совсем не подозревающих, какие беды нагрянут на них скоро… С приходом власти большевиков было не до ресторанов и беззаботной жизни – он долго стоял беспризорным, пока на него не обратили внимание новые власти и не сделали там главный дом Красного стадиона, который в советское время сгорел, и от него не осталось и следа.

По замыслу руководителя организации, созданной для всеобщего военного обучения (Всеобуч), Н.И. Подвойского, на склонах Воробьевых гор намечалось выстроить целый город из десятков зданий – стадиона на 40 тысяч зрителей, дворца спорта, открытого театра и многих других, так, чтобы на всем протяжении от Крымского моста до устья Сетуни образовался Парк имени Революции, где можно было бы проводить различные мероприятия – от спортивных соревнований, театральных представлений, «состязаний на первенство в науке, в искусстве, в изобретениях» до, вероятно, самого главного действа – «сосредоточения мирового мятежа на Воробьевых горах».

В 1920 г. здесь состоялась закладка Всероссийского Красного стадиона. Присутствовало 10 тысяч допризывников Москвы, Твери и Петрограда, а также делегаты II конгресса Коминтерна, III съезда комсомола и делегаты «рабочих районов». В дальнейшем пришлось отказаться от этой затеи, и все эти предположения, к счастью, не были претворены в жизнь, Воробьевы горы остались почти нетронутыми, только уже в хрущевские времена часть их от так называемой Остроумовской рощи за площадкой крынкинского ресторана, где была дача известного врача А.А. Остроумова, и до Мосфильмовской улицы застроили престижными особняками для партийной элиты. Этот «поселок» по обе стороны шоссе язвительные москвичи прозвали «Заветами Ильича».

Самое заметное здание на Воробьевых горах – это Московский университет, старейший русский университет, основанный в 1755 г. Указ о его открытии подписала по представлению И.И. Шувалова императрица Елизавета Петровна 12 января старого стиля, в День святой Татьяны, и с тех пор этот день является праздником всех студентов, за исключением нескольких десятков лет господства коммунистов, постаравшихся вытравить память о нем. Однако Московский университет не самое старое учебное заведение в России. Им можно считать Московскую духовную академию в Сергиевом Посаде, ведущую свою родословную от Славяно-греко-латинской академии, основанной в 1687 г.

Университет сначала помещался на месте нынешнего Исторического музея, где находилось несколько различных учреждений, и в том числе Главный комиссариат, хранивший здесь 2 миллиона рублей, весивших более 100 тысяч пудов, – это все были медные деньги. Требовался большой ремонт, и только 7 мая 1755 г. университет открыли в его помещении на Красной площади. Однако вскоре выяснилось, что оно тесно, и поэтому пришлось нанять дом князя Репнина на углу Моховой и Большой Никитской улиц. В конце концов, на Моховую переселился весь университет, для которого Казаков выстроил великолепный дворец, перестроенный Д. Жилярди после пожара 1812 г.

Тут университет дожил до того времени, когда ему предназначили одно из восьми высотных зданий, намеченных к постройке в послевоенной Москве, на Воробьевых (тогда Ленинских) горах. Любопытно, что еще в 1775 г. профессора Московского университета просили отвести университету другое «способное место, на котором бы расположить и совсем вновь построить для онаго дом… например, на Воробьевых горах…».

В 1947 г. было опубликовано постановление о постройке в Москве многоэтажных зданий, а в марте следующего года одно из них было отдано университету,