От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

еду и платье в его отсутствие и получали распоряжения в письменном виде. Как-то один из слуг, желая увидеть графа, был им обнаружен и жестоко избит. Он добрался до Москвы, подал жалобу, которой дали ход, и над Дмитриевым-Мамоновым учредили опеку.

Он страдал припадками безумия, воображая себя папой и римским императором, но в промежутках обнаруживал полную ясность и глубину ума. Многие из опекунов отнюдь не были добросовестны, а врачи того времени применяли к душевнобольным обычную практику смирительных рубашек и обливания холодной водой, так что граф справедливо жаловался: «Как меня мучили и, муча, обкрадывали!» Умер Дмитриев-Мамонов в возрасте 73 лет, по одной версии, скоропостижно, когда шел из спальни в библиотеку, а по другой – от ожогов разлившегося по ночной рубашке и воспламенившегося одеколона.

После смерти Дмитриева-Мамонова осталось громадное состояние: он имел 90 тысяч десятин земли, 15 тысяч крепостных, капитал его достигал почти 200 тысяч рублей, и это не считая драгоценностей на ту же сумму. Васильевское перешло к действительному статскому советнику, бывшему московскому губернатору И.С. Фонвизину, дальнему родственнику Дмитриева-Мамонова (его тетка была замужем за И.А. Фонвизиным, отцом писателя). Новый владелец, как и предыдущие, задавал пышные пиры с многочисленными гостями в усадьбе, но, по-видимому, его денежные дела пошатнулись, и он был вынужден сдавать Мамонову дачу в аренду под больницу для душевнобольных доктора Левенштейна, которая занимала ее с 1877 до 1883 г. По воспоминаниям родственников доктора, дом тогда находился в полном порядке, но особенно хорош был парк, полный статуй мифологических героев. Однако И.А. Фонвизин не смог выкупить усадьбу, заложенную в Кредитном обществе, и в 1883 г. ее приобрел садовник Ф.Ф. Ноев, превративший Мамонову дачу в крупное, почти промышленного масштаба, цветоводческое хозяйство, которое было таким известным в Москве, что иногда Мамонову дачу называли Ноевой.

В 1908 г. Московская городская дума обсуждает вопрос о приобретении Мамоновой дачи, но останавливает высокая цена – сначала 15 рублей за квадратную сажень, потом ее снизили до 9 рублей, и в 1910 г. покупка все-таки состоялась: в начале 1912 г. было решено превратить Васильевское в сад общественного пользования – привести в порядок парк, разбить дорожки и цветники, построить музыкальную эстраду, кофейню, устроить площадку для лаун-тенниса. Все это требовало немало денег, и в конце концов решили попробовать сначала сдать главный дом внаем под ресторан, однако наступили военные времена и было не до того.

После коммунистического переворота в октябре 1917 г. Васильевское разрушалось все более и более и находилось в отчаянном состоянии, и только после настоятельных обращений архитектора С.К. Родионова к властям имение взял под охрану Главмузей, и там был восстановлен относительный порядок.

В 1921 г. во время одного из спортивных праздников члены Коминтерна заинтересовались покинутым дворцом и выразили пожелание устроить там школу и Музей физической культуры, на что последовало указание начать ремонт, который длился долго и лениво: выломали сгнившие перекрытия да уничтожили редчайшую орнаментальную роспись.

Весной 1922 г. отремонтировали нижний этаж и поместили там приют для детей голодающих, в 1923 г. тут останавливались иностранные гости сельскохозяйственной выставки, а также проживала чета Луначарских – сам нарком просвещения и его жена, актриса Н.А. Розенель, а 3 августа 1924 г. в Васильевском открыли Центральный музей народоведения, или Этнопарк, в котором демонстрировались предметы быта и промыслов, одежда народов СССР. Музей просуществовал до войны, потом его передали в Ленинград, а здание теперь, как уже говорилось, занимает Институт химической физики Академии наук.

Вероятно, самое старое строение на Воробьевых горах – это царский дворец, от которого, может быть, еще остались каменные фундаменты. История его, возможно, начинается с седой старины, со времени великой княгини Софьи Витовтовны. С той поры дворец неоднократно перестраивался согласно нуждам царского двора. Есть также свидетельство иностранного путешественника Энгельберта Кемпфера, побывавшего в Москве летом 1683 г., о том, что на Воробьевых горах жили бояре, приближенные ко двору, значит, там был целый городок, в котором обосновался царский двор.

В конце прошлого века известный архитектор и реставратор Н.В. Султанов случайно приобрел чертежи XVIII в. Воробьевского дворца. Он опубликовал их, сопроводив своим исследованием истории дворца. Это было огромное, даже и на наши мерки, здание – высотой около 15 метров и более 160 метров длиной, стоявшее почти на бровке обрывистого холма. На каменном подклете находились два деревянных этажа, завершавшиеся крутой крышей. Первое упоминание о княжеском дворце встречается в летописном сообщении о набеге крымцев в 1521 г., а под 1527 г. летописец записал, что великий князь «жил в Воробьеве до Успенья». Есть и известие о том, как в 1547 г., «Юня 1, в 14 час дни, взошла туча с зимнего Западу, и молонья велика, и гром страшен, а загореся от молнии верх терема Воробьевского, и сгоре терем и все хоромы на Царском дворе в Воробьеве».

При царском дворце на Воробьевых горах, как и полагалось, была домовая церковь, которая упоминалась в сообщении о том, как царь Алексей Михайлович 29 мая 1666 г. на именины великой княжны Феодосии Алексеевны слушал всенощную в селе Воробьеве «в хоромех». Дворцовая церковь, освященная в честь иконы Богоматери «Живоносный источник», упоминается и в 1811 г., но позже сведений о ней нет. Была еще и временная, так называемая полотняная церковь Воскресения Христова, упоминаемая с 1675 г., а за 1681 г. есть сведения о деревянной церкви во имя Сергия Радонежского в дворцовом саду.

Конечно, царский дворец много раз перестраивался и обновлялся, в особенности к приездам царей. Известно, что Алексей Михайлович любил бывать на Воробьевых горах, ходил отсюда в патриаршее село Троицкое-Голенищево. Рядом на Воробьевых горах был и двор его «собинного друга» патриарха Никона – И.Е. Забелин пишет в своей «Истории Москвы», что Никон заложил двор 30 апреля 1657 г. в селе Красном, как прозывалось тогда село Воробьево, и на «окладе» его присутствовал сам Алексей Михайлович, нарочно для этого прибывший на Воробьевы горы.

Историки подмосковных сел Владимир и Григорий Холмогоровы приводят дату строительства последнего царского дворца на этом месте – при царевне Софье Алексеевне в октябре 1684 г. «велено под деревянные хоромы сделать каменные подклеты в длину на 80 сажень без аршина, поперег на 6 саженей с полусаженью, пятьдесят житей, да под те хоромы проезд». Царевне, однако, не пришлось пожить в новом дворце – вскоре полную власть обрели царедворцы, окружавшие молодого Петра.

Он сюда приезжал и останавливался на несколько месяцев, развлекаясь потешными полками: как-то в Оружейную палату был прислан уже негодный, «из походу из села Воробьева потешный большой барабан, верхняя кожа во многих местах пробита и снуры изорваны…». На Воробьевых горах родилась еще одна любимая петровская потеха – стрельба