От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

и началась грандиозная стройка – огородили колючей проволокой место для нее, выстроили бараки, согнали заключенных. Продолжалась она, учитывая объем работ, не долго – закладка происходила 12 апреля 1949 г., а через четыре года, 29 августа 1953 г., комиссия принимала главное здание и еще 60 отдельных корпусов, общей площадью 220 тысяч кв. метров, раскинутых на просторной университетской территории.

Авторами проекта были архитекторы Л.В. Руднев, С.Е. Чернышев, П.В. Абросимов, А.Ф. Хряков, инженер В.Н. Насонов, создавшие самое большое университетское здание в мире. Для него смонтировали оригинальной конструкции стальной каркас, весивший 40 тысяч тонн, уложили 170 миллионов кирпича, десятки тысяч кв. метров мрамора и гранита. Одновременно со строительством на десятках заводов и фабрик изготавливалось уникальное оборудование – как приборы и научные установки, так и предметы бытовые: мебель, шторы, посуда и пр. Лучшие скульпторы и художники получили заказы на сотни скульптур и картин. Для университета работали В.И. Мухина, Л.Е. Кербель, С.Д. Меркуров, В.Е. Цигаль, Н.В. Томский, М.К. Аникушин, С.Т. Коненков, Г.Г. Нисский, С.В. Герасимов, Я.Д. Ромас, А.А. Пластов и многие другие, так что здесь, можно сказать, образовался большой музей советского искусства конца 40-х – начала 50-х гг.

В плане главное здание университета похоже на букву «Ж», в центре которой 32-этажная вертикаль (235 метров), справа и слева – 18-этажные студенческие общежития, соединяющиеся с 12-этажными корпусами квартир для профессоров. В главном корпусе – механико-математический, геологический и географический факультеты, ректорат, Музей землеведения. Там же и клубная часть со зрительным залом на 800 человек, бассейн, актовый зал на 1500 мест.

Несмотря на щедрое использование в отделке главного здания всех атрибутов сталинского «классицизма» – тяжелых портиков, крупных антаблементов, декоративных «снопов», «шпилей», «пирамид», грубоватой скульптуры, оно не производит впечатления перегруженности из-за крупных форм самого здания. Но парадные интерьеры первого этажа и фойе второго – яркие примеры неумеренного применения «богатых» декоративных приемов, апофеоз же дурного вкуса – это актовый зал, с его роскошной отделкой, позолотой, мозаичным панно с развевающимися красными знаменами, серпами и молотами в обрамлении венков и изречениями классиков марксизма-ленинизма.

Физический и химический факультеты, с их большими лабораториями, помещены в отдельные здания позади главного корпуса; отдельное здание занимает и биологический факультет. Кроме них, на территории университета находятся десятки различных, больших и малых зданий, выстроенных в разное время, среди которых спортивные манежи, лаборатории, метеостанция, исследовательский бассейн, а также унылое железобетонное строение, которое возвели к осени 1970 г., где располагаются исторический, филологический, философский, юридический факультеты, так называемый «первый гум». Он расположен примерно посередине между главным зданием и цирком, каковое обстоятельство дало начало шутке: «Что такое гум? Это нечто среднее между университетом и цирком». Во втором здании, также не блещущем архитектурными достоинствами, находятся факультеты экономический и вычислительной математики и кибернетики.

Перед университетом проложен парковый партер, с фонтанами и двумя рядами бюстов выдающихся ученых.

Предполагалось, что грандиозному комплексу университета будет соответствовать еще один – Дворца Советов, который должны были выстроить юго-западнее здания МГУ, как «монументальное сооружение, полностью отвечающее высоким принципам советской социалистической культуры».

Воронцово

Прямо к Старокалужскому шоссе (№ 2) выходят две изящные готические башенки, вплотную к ним стоят две одноэтажные караульни, от которых дорога идет через парк к тому месту, где стоял в окружении флигелей и хозяйственных построек господский дом старинной усадьбы Воронцово, прославленной как владельцами и друзьями их, так и любопытными событиями, связанными с ней.

Воронцово – это родовая усадьба Репниных, принадлежавшая им, возможно, еще с XVII в., со времени царя Алексея Михайловича. Репнины – старинный княжеский род, происходивший от Ивана Михайловича Оболенского, по прозванию Репня, который был Рюриковичем в 18-м колене и вел свое происхождение от князя Черниговского Мстислава, почему репнинской герб и имел в левой своей половине герб Черниговского княжества – на золотом поле черный одноглавый орел с крестом. Из рода Репниных известно много замечательных российских государственных деятелей, среди которых Борис Александрович Репнин, любимец царя Михаила Федоровича, управлявший несколькими приказами, при его же сыне царе Алексее Михайловиче бывший главой Боярской думы, а также его внук Аникита Иванович, прославившийся в царствование Петра Великого, как один из его ближайших соратников, в 1724 г. занявший пост президента Военной коллегии. Его сын, князь Василий, участвовал во многих войнах, был генерал-фельдцейхмейстером, то есть начальником артиллерии. Фельдмаршал Миних так отзывался о нем: «Князь Василий Аникитович был умен, храбр, хорошего поведения, служил ревностно, обещал занять место между первыми генералами, знал иностранные языки и пользовался всеобщей любовью».

Известно, что в 1770-х гг. Воронцово принадлежало его племяннику князю Петру Ивановичу Репнину, обер-шталмейстеру, генерал-аншефу и камергеру. При нем в Воронцове была домовая церковь Происхождения Честных Древ, выстроенная в 1768 г. В 1777 г. он писал архиепископу Платону, что «в подмосковной его вотчине, сельце Воронцове, что ныне именуется сельцом Беспечным», имеется церковь, которую он не желает содержать. По обследованию выяснилось, что «оная состоит в покоях дому Его Сиятельства и рублена в одни углы и под одною крышкою».

Возможно, что именно от князя П.И. Репнина (он скончался в 1778 г.) подмосковная усадьба перешла к его двоюродному брату князю Николаю Васильевичу Репнину.

Он прославился еще более, чем отец Василий Аникитович и дед Аникита Иванович – получил чин генерал-фельдмаршала и был не только полководцем, но и известным дипломатом. Репнин участвовал в войнах против Пруссии, в знаменитой битве при Кунерсдорфе; в 1770 г. в Русско-турецкой войне он «не упустил ни одного случая находиться в сражении с неприятелями с отменной храбростью».

Н.В. Репнин последние годы жизни провел в Москве: он жил в старинных палатах на Маросейке (теперь это дом № 11), купленных им в 1787 г. у принцессы Е.П. Гольштейн-Бек, а летнее время проводил в своей подмосковной усадьбе Воронцово. По воспоминаниям, Репнин вел жизнь хлебосольного барина, как и многие тогда в Москве, столице отставных сановников: «Ни за стол он не садился, ни вечера не проводил без гостей, нередко во множестве, всегда незваных; в доме его простота со строгим приличием, но без всякой затейливой роскоши, отличались совершеннейшею чистотою; во всем были видны порядок, благородство, обилие».

В начале марта 1801 г. он поехал в свою любимую подмосковную усадьбу вместе с внуком, Николаем Волконским, долго гулял с ним по парку и, как бы предчувствуя скорую смерть, так закончил разговор с ним: «Помни, друг мой Николаша, слова мои; может быть, мне уже не удастся еще так поговорить с тобою; помни Бога». Через два месяца он «вышел в парк и там, ходя обыкновенным, бодрым своим шагом, вдруг зашатался, не мог идти, оперся на внука и на