От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

Именно Екатерина Александровна устроила брак своих внучатого племянника графа Николая Толстого и племянницы княжны Марии Волконской, родителей Л.Н. Толстого. Сговор происходил в доме Трубецких на Покровке, а свадьбу решили сыграть летом в Знаменском, 9 июля, в воскресенье. На следующий день сюда приехали из Ясенева их соседи и родня – граф Петр Александрович Толстой с женой Марией Алексеевной и детьми.

Трубецкие и в Москве и в Знаменском были центром большого светского и культурного кружка, который посещали известные литераторы – П.А. Вяземский, И.И. Дмитриев, В.Л. Пушкин. Сохранились сведения о приездах сюда и семьи А.С. Пушкина (Сергей Львович был дружен с братом Екатерины Алексадровны Трубецкой Павлом Александровичем Мансуровым). Князь И.Д. Трубецкой приходился троюродным братом Сергею Львовичу (сестра его бабушки Ольга Ивановна Головина была замужем за дедом И.Д. Трубецкого Юрием Юрьевичем), а также и дальним родственником Л.Н. Толстому, его двоюродным дедом.

О Знаменском часто вспоминал Михаил Петрович Погодин, бывший домашним учителем детей князя Ивана Дмитриевича, с которыми у него установились наилучшие отношения. Погодин, сын управителя имения Салтыковых, отпущенного на волю, сделал себя сам: любовь к книгам, к знаниям привела его в университет. Двадцати пяти лет он защитил магистерскую диссертацию, впоследствии стал профессором, известным историком и литератором. В 1841–1856 гг. он издавал «Москвитянин», «учено-литературный журнал», где поместил немало материалов о Москве, и древней, и современной. Он собрал исключительной ценности «Древлехранилище» – коллекцию рукописей, предметов быта, прикладного искусства, книг, оружия.

Погодин стал другом семьи, поверенным молодого поколения, он питал более чем дружеские чувства к княжне Александре Ивановне, но не смог преодолеть застенчивость и неуверенность – княжна и сын бывшего крепостного – и у него не получилось объясниться с ней.

После кончины князя Ивана Дмитриевича Трубецкого в 1827 г. Знаменское-Садки перешло к его сыну Николаю Ивановичу Трубецкому, бывшему воспитаннику Погодина, от которого, возможно, и возник его интерес к славянофильским идеям, отразившимся в ряде публикаций Трубецкого. Однако его славянофильские взгляды не помешали ему принять католичество – он уехал из России и скончался в 1874 г. во Франции.

Знаменское-Садки стали владением его дочери Екатерины Николаевны Орловой, которая быстро избавилась от родовой усадьбы, продав ее Ивану Павловичу Шаблыкину, тайному советнику и московскому вице-губернатору, который вскоре же перепродал ее. По изысканиям М.Ю. Коробко, автора статьи о Знаменском в книге «Усадебное ожерелье Юго-запада Москвы», в сентябре 1876 г. усадьбу приобретает М.Н. Катков, публицист, в продолжение многих лет издававший газету «Московские ведомости» и журнал «Русский вестник», в котором печатались чуть ли не все выдающиеся русские ученые и писатели 1850—1860-х гг. – Соловьев, Забелин, Буслаев, Тургенев, Толстой, Достоевский, Гончаров, Фет и многие другие. В молодости Катков увлекался либеральными идеями, побывал в Англии, считая идеалом ее парламентскую систему, но потом он, как и неоднократно делал впоследствии, изменил свою точку зрения, став шовинистом и агрессивным националистом, призывая расправиться с восставшими в 1863 г. поляками. Его позиция вызывала резкое неприятие русских либералов: как отзывался философ, историк и общественный деятель Б.Н. Чичерин, деятельность Каткова есть «грязный союз наглого журналиста с беззастенчивой властью», а сам Катков – такое же зло для России, как и Чернышевский. Однако он пользовался и известностью и влиянием, как на общественное мнение, так и на выработку решений на государственном уровне.

В Знаменском М.Н. Катков прожил до последних дней жизни: его долголетний сотрудник и единомышленник Н.А. Любимов вспоминал, как он приехал в Знаменское-Садки повидать Каткова: «Он полулежал в кресле у открытого окна, куда велел перенести себя, чтобы дохнуть свежим воздухом. Мы поцеловались. Он сказал несколько ласковых слов. Они были из числа последних произнесенных им». Через несколько дней после отъезда друга Катков лишился речи и умер 20 июля 1887 г.

Знаменское-Садки стали принадлежать его сыну А.М. Каткову, подольскому уездному предводителю дворянства. Его внуки Андрей и Михаил были одними из первых жертв мировой войны, разразившейся в 1914 г., – оба убиты в один и тот же день, 6 августа. Братьев Катковых похоронили у Знаменской церкви, и родители, желая почтить их память, заказали архитектору А.В. Щусеву мемориальную церковь на Братском кладбище, куда должен был быть перенесен их прах, но… вмешалась революция. Большевикам было не до жертв Первой мировой войны – они уничтожили и Братское кладбище, и церковь в Знаменском-Садках.

После Октябрьского переворота владельцев выгнали, усадьбу передали рабочему кооперативу, обстановку и великолепную библиотеку, составленную в основном из книг первой половины XIX столетия, частью вывезли, частью разворовали. Как кооператив, так и сельскохозяйственный техникум (занимавший усадьбу до 1959 г.) довели усадьбу до полуразрушенного состояния. Церковь была снесена уже в 1929 г.

Теперь в Знаменском-Садках находится Институт охраны природы.

Зюзино

От многих подмосковных деревень и сел не осталось ничего, даже и названия исчезли. Можно поблагодарить судьбу, что от одного такого села – Зюзина – осталась церковь (Перекопская ул., 7), да и какая! Один из замечательных примеров так называемого «московского барокко».

Зюзино – старинное поселение: здесь, около него, в лесу, находилась целая группа вятичских курганов, так называемый Зюзинский курганный могильник XII–XIII вв., состоявший из 27 насыпей.

Впервые о Зюзине известно с того времени, когда оно было владением боярина князя Алексея Юрьевича Сицкого, означенного в переписной книге 1627–1628 гг. – «сельцо Скрябино, Скорятино, Зюзино тож (эти названия произошли от древних русских имен. – Авт.), на ручью, а под ним пруд». Приобрел князь это сельцо, в котором выстроил себе двор, еще в 1618 г., а до него им владел стрелецкий голова Федор Челюскин.

Князь Алексей Юрьевич был главой приказа Казанского дворца, который управлял Башкирией и землями в Среднем и Нижнем Поволжье. По описи, у него в Зюзине находился «двор помещиков боярский, в нем живут деловые люди, двор прикащиков и 6 дворов деловых людей» (деловыми людьми называли лично свободных слуг).

В 1644 г. Зюзино было отказано его зятю боярину Глебу Ивановичу Морозову, который выстроил здесь деревянную церковь во имя свв. Бориса и Глеба. С тех пор село стало называться «Борисовским, Зюзино тож». Тогда там тоже находились боярский и «прикащичий» дворы, два людских двора и еще 13 крестьянских. Имение это, уже, вероятно, благоустроенное, напоминало более поздние богатые усадьбы, устроенные для развлечений, если судить по тому, что в саду, как отметили писцы, «гуляли 3 павлина и 2 павы».

После смерти боярина Глеба Зюзино перешло к его вдове боярыне Федосье Прокопиевне и сыну Ивану. Боярыня Федосья была той самой несломимой ревнительницей древлеправославной веры, изображенной Суриковым на его знаменитой картине. Она была знатна и богата: