Урманов дар - Женя Гравис

Сейчас почему-то при воспоминании о тех свистульках Ульянке очень горько стало. И тут же она себя одернула. Глупость какая – о дешевых глиняных птичках горевать.

Подарок ценным должен быть. Вот конь, например. Она покосилась на Тишку, который неторопливо брел рядом. Сейчас и не скажешь, что он волшебный. Но ночью-то она видела! Ну, почему дураку Даньке достался такой конь?

Тулпар на Ульянку, прямо сказать, произвел сильное впечатление. В душу запал как пастушья песня. Мелодия простая, а приставучая, что репей: один раз услышишь – никогда не забудешь.

Оттого Ульянка с утра обхаживала Тишку, расчесывая гриву и выдергивая из нее траву и мусор. Конь волшебный: он в любом облике запомнит, кто ему настоящий друг. Глядишь, с его помощью и удастся обратно в Кологреевку вернуться. Может, и не придется к Урману идти.

Ибо чем дальше – тем меньше Ульянке эта затея нравилась. Особенно после злоключения в болоте и кружной тропы, что приводила каждый раз в одно и то же место. Кто знает, что у хозяина леса еще на уме?

В общем, Ульянка выбрала наиболее безопасный для себя способ. Раз уж в деревню одной не выбраться – будем пробираться к Урману вместе с Данькой. Но на всякий случай и с Тишкой-Тулпаром надо подружиться.

Левый лапоть, наскоро сплетенный из ивовой коры, натирал немилосердно. Бестолковый Данька. Мог бы и лучше постараться, по ноге сделать.

Тропа стелилась ровная да гладкая – идти бы и идти, если бы обувь так не давила. Так что когда Данька объявил привал, Ульянка вздохнула с облегчением.

И даже взялась готовить обед, ибо не мужское это дело. Даньку отрядила запалить костер и о Тишке позаботиться. Сама же половину рыбок бросила в котелок, добавила крупы и ароматных травок. Вторую половину обмазала глиной, завернула в листья и прикопала вниз, под кострище – пусть томятся.

И очень вкусно вышло. Ульянка черпала из миски горячую уху, щурилась на солнечные блики, что пробивались через листву, и думала, что не так уж плохо все сложилось. Ну, а что? Вставать до зари не нужно, работой не нагружают… Ни в поле идти не надо, ни за младшими смотреть…

Ульянка аккуратно доела уху, отставила миску на траву рядом, улыбнулась:

– Спасибо за обед, Даня. А я вот спросить давно хотела… можно? – и косу на левое плечо медленно перекинула.

Аленка всегда так делала, после чего получала все, что хотела.

И с Данькой, кажется, получилось. Он в ответ пожал плечами:

– Да спрашивай, чего уж.

– А как ты волшебного коня получил? Я таких раньше никогда не встречала. Я же его видела и сейчас вижу – как Тишку невзрачного. Как ты понял, что он волшебный?

– Да никак, – простодушно отозвался Данька. – Я его просто пожалел. Понимаешь, он никому не нужный был, а мне его жалко стало. Вот я и взял. Я даже не знал, что он заколдованный.

– А когда узнал?

– Вот на первую ночь и узнал. После заката в хлев наведался – а там не Тишка, а Тулпар. Удивился, конечно. А потом прокатился. Так прокатился, что мало не показалось…

– Почему?

– Тут смекалка нужна. – Данька снизил голос до шепота. – Залезть-то на Тулпара всякий может, да не всякий может приручить, чтобы он слушался.

– А что нужно сделать?

– Есть одна… хитрость, – Данька вдруг осекся и пальцами огладил карман рубахи на груди. – Сложная. Но я справился. Никому не расскажешь?

– Вот те крест, – Ульянка правой рукой перекрестилась, а левой свела пальцы за спиной «чертиком».

– Надо волосья с гривы хитро сплести и свистнуть через них. У меня получилось, вот он и слушается теперь.

– И все?

– И все. Только в лесу, видишь, не летает. А так он летать умеет! Я бы тебе показал…

– Верю, – Ульянка кивнула, не отводя взгляда от Данькиного кармана. Сплести волосы, значит. Видимо, сплел и в карман упрятал. Надо запомнить. Вдруг пригодится? – Ну, дай бог выберемся из леса – тогда и покажешь.

– Тебе понравится. Летать страшно немного, зато сверху все видно. Всю Кологреевку!

Ульянка представила себе этот полет, улыбнулась:

– А ты сам в лес почему пошел? За Аленкой, да?

Данька вдруг покраснел и принялся возиться с мешками, сделав вид, как будто что-то в них ищет:

– Я проверить пошел, вдруг мы днем плохо посмотрели. А тут ты еще тоже в чащу отправилась. Вот я и решил… убедиться, что ничего дурного не произойдет.

– Она тебе нравится, да?

– Идти пора, если хотим до вечера к Урману добраться.

Данька вскочил и принялся затаптывать тлеющие уголки.

После обеда идти было уже легче. То ли нога к новому лаптю приноровилась, то ли полный желудок так радовался, что остальные неприятности ушли как не бывало. Хорошо было бы, конечно, прилечь в теньке и поспать пару часов.

Но и так выходило неплохо. Солнце сегодня не припекало, день был погожий и приятный, и ничего плохо, казалось, случиться не может.

Первым неладное почуял Тишка. Запнулся на ровном месте, всхрапнул, помотал головой…

– Что с тобой?

Данька дернул повод, а Ульянка остановилась и прислушалась. Вокруг стало как-то тихо. Только вот листья шелестели, дятел стучал – и вдруг безмолвие полное. Тишка раздувал ноздри и не двигался с места.

А из-за дерева вдруг вынырнул долговязый мужичок в мятом колпаке. Ульянка аж вскрикнула негромко – так внезапно и быстро он появился. Как будто не за стволами прятался, а из них… образовался.

Кожа у него и в самом деле походила на кору – темная, сухая, потрескавшаяся от морщин. И руки чем-то напоминали ветви – длинные, узловатые. Мужичок прищурил маленькие темные глазки и заговорил нараспев:

– Ай да чудо! Ай да везение! Вот это встреча! В такой день даже пень зацветёт, если знать, где его щекотать.

– Ты кто? – опешил Данька. – Откуда явился?

А Ульянка на шаг назад отступила.

– Я-то? – рассмеялся мужичок. – Я – тот, кто смотрит, как другие дороги теряют. А может, сторож. А может, путник. А может, клен остролистный. Кто ж разберет? Слушай, а угадай-ка: у кого в лесу семь шапок, а ни одной головы?

Мужичок говорил быстро, балагурил и одновременно кружил между Данькой, Ульянкой и Тишкой – быстрый, неуловимый… Казалось бы, вон он: перед глазами стоит, а потом – раз, и уже за спиной оказался.

Ульянка и Данька вслед за ним вертелись на месте, не успевая уследить.

– Не хочу я твои загадки разгадывать! – возмутился Данька. – Да не кружи ты так, уже глаза разбегаются.

– Ой-ой-ой, разбежаться страшно! У