Урманов дар - Женя Гравис

– А чем же вы, дяденька, думали, если голова в небо улетела? – спросила с подозрением Ульянка.

– А-ха-ха! – весело расхохотался мужичок, согнулся и хлопнул себя рукой по колену. – Точно! Думал я, девонька, коленкой! А потом, когда рука вернулась, мы с ней посоветовались. Решили: раз нога ушла – значит, дело серьёзное, гнаться за ней не стоит. Надо подождать, пока она сама назад прибежит. И пока голова вернется. С тех пор я, знаешь, никуда не спешу.

И мужичок радостно начал приплясывать вокруг, приседая и хлопая себя по коленям. Звук при этом раздавался очень странный – как будто по сухому дереву стучали.

– А это кто у нас такой справный да красивый? – мужичок вдруг подскочил прямо к Тишке и морду его погладил. – Конёк с крыльями в душе? А тебе, парень, с ним не тяжко? Ты его ведешь или он тебя?

– Коня не трогай, – ответил Данька. – Если тебе, дядька, помощь не нужна – ступай себе своей дорогой. А мы торопимся по делу.

– По де-е-елу… – пропел мужичок и открыл рот так широко, что, казалось, челюстью сейчас до груди достанет. – Ой, не смеши мои коленки, мальчик! Дело – оно ж как мед из сот потихоньку капает. А ты прыгай да лови, прыгай да лови…

Он подпрыгнул, крутанулся на одной ноге и забормотал:

– А кто торопится – тот или женится не на той, или садится борщ есть без ложки. А кто вы такие, чтоб по делу торопиться? Неужто сам князь с княгинею? Вот был у нас как-то князь, да в крапиву упал и с тех пор в дуб обернулся. Стоит теперь у ручья, болтает что-то, да никто не слушает. Дуб же!

Данька встряхнул головой, как будто прогоняя морок. А мужичок вдруг отвесил глубокий поклон перед Тишкой и повернулся к Ульянке:

– А ты, девица, аккурат как та давешняя, что шла по дорожке и думала: пойду налево – коня потеряю, пойду направо – себя потеряю, пойду никуда – ответ отыщу! А ты какой тропой идешь?

– Я не понимаю! – крикнула Ульянка. – Вы о чем вообще?

Она растерянно уставилась на мужичка, потом на Даньку. Тот нахмурился, перехватил повод покрепче и уже открыл было рот, чтобы ответить, но тут мужичок подскочил к нему вплотную и заговорил быстро-быстро, не переставая приплясывать на месте:

– Ой-ой, паренёк! Не морщи лоб, береги складки, пригодятся на старость!

– Да хватит тебе прыгать передо мной! – прикрикнул Данька.

– Не любишь, когда пляшут? А ты сам попробуй! Я тебя научу. Хочешь шишкин танец, хочешь лягушачий хоровод. Лес без пляски – как суп без соли! Не пляшет только пень, да и тот, если очень попросить…

Он закружился вокруг Даньки, подбивая его под локоть, подталкивая коленом. Даже у Ульянки в глазах зарябило: как будто не человек крутился, а дерево вертелось вокруг себя, встряхивая ветками и мельтеша листвой – все быстрее и быстрее…

– А ты скажи: кого везёшь, кого ведешь? Девку? Свою? Чужую? А если она вовсе не та, за кого держишь? А если сам не тот? А если вас трое, а тень от вас – одна? Видал?

Мужичок вдруг схватил Даньку за плечо и резко развернул его к лесу, перехватывая повод. А второй рукой на землю указал. Ульянка опешила – там и вправду была только одна тень. Данька на миг тоже был сбит с толку и руку разжал…

А дальше как будто порыв ветра случился. Шшух! – а мужичок уже на Тишке сидит, как будто всегда там был.

– Данька! – крикнула Ульянка.

Тот обернулся, да слишком медленно и поздно. Мужичок изо всех сил ударил пятками коня в бока – и Тишка вздрогнул и рванул с места изо всех сил. Только копыта по сухой земле застучали.

– Стой! – заорал Данька, бросаясь следом. Да куда там?

– Я только туда и обратно! – закричал мужичок, уносясь все дальше. – На полвздоха, да назад! Я легко катаюсь, как мысль в чужой голове!

Ульянка стояла, открыв рот – до того стремительно все произошло. Данька бросился в погоню – только пыль поднялась.

– Погоди, а ты куда? – спохватилась Ульянка, шагнула, запнулась о корень неуклюжим ивовым лаптем и еле удержалась на ногах.

– Жди здесь! – заорал Данька. – Я вернусь!

И исчез на лесной тропинке вслед за конем.

Ульянка села на пенек, вытянула левую ногу. Вот и новый лапоть порвался. А Данька говорил: на пару дней хватит. Олух непутевый – и тот соврал.

Все вокруг врут. Да что ж за жизнь такая.

Она сидела долго, вглядываясь вдаль. Вдруг покажется кто или послышится что-нибудь? Но было тихо. Лишь зудели комары и перекликивались наверху птицы. Лапоть Ульянка кое-как починила, надо ж было время скоротать. Может, на сегодня еще послужит.

Уже и солнце начало к горизонту клониться – а ни Данька, ни Тишка, ни странный мужичок так и не вернулись. Ульянка встала, отряхнула платье. Нет, так дело не пойдет. Нет смысла тут сидеть и ждать. Надо самой за ними отправляться.

Она уверенно направилась по тропе – Тишкины копыта на ней отпечатались очень четко. Шла долго, пока не наткнулась на развилку, где и встала в растерянности.

Тишкины следы тут обрывались. И человеческие тоже. А одна тропинка превращалась сразу в три. И по какой теперь идти? Даже спросить не у кого. Скоро вечер сгустится, а ночевать на перекрестке – совсем плохо. Негодное это место.

Ульянка задумалась и вспомнила вдруг, что бормотал странный мужичок. Он же какую-то девицу упоминал, которая тоже дорожку выбирала. Уж не Аленку ли имел в виду? Как же он сказал-то? Пойдешь налево – коня потеряешь, пойдешь направо – себя потеряешь, пойдешь никуда – ответ отыщешь.

«Если кони теряются налево, – рассудила Ульянка. – То и находятся там же? Выходит, Тишка ускакал туда». Может, и вернуть его так можно? Она уже сделала было шаг влево, но остановилась.

Как-то слишком просто выходит. Да и следов там нет. Направо пойти? Правая тропа, если честно, совсем не манила. Себя терять как-то совсем не хотелось. Она уже потерялась, какой смысл второй раз это делать?

Что же остается – идти никуда? То есть прямо, получается? Зато там может ответ отыскаться. А ответ сейчас очень нужен. Получишь его – и сразу все беды закончатся.

И Ульянка, тряхнув головой, шагнула