Бегущий Орёл. Дева-воин - Джеймс Уиллард Шульц

была о лошадях. Мы отпустили их всех, позволив тем, на которых ехали, волочить за собой веревки, и, пока мы жарили мясо и ели, они скрылись из виду. Отаки тоже исчезла, убегая по восточному склону холма, и мы побежали в ту сторону, вокруг его подножия; Видит Чёрное не было нужды подгонять нас криками «Бегите! Бегите быстрее!» Он был самым быстрым бегуном в нашем племени, но наше беспокойство за Отаки и лошадей заставило нас мчаться с такой скоростью, что мы буквально неслись за ним по пятам.

То, что мы вскоре увидели, огибая небольшой выступ холма, заставило нас бежать быстрее, если это было возможно. Далеко впереди нас был табун, два всадника приближались к нему с севера, и Отаки бежала, чтобы оказаться между ними. По тому, как они нахлёстывали лошадей, и по медленному бегу последних было видно, что они очень устали, но даже при этом они могли бы собрать табун и уйти, прежде чем мы успевали приблизиться к ним на расстояние выстрела. Хуже всего было то, что там была Отаки, и мы не смогли спасти ее от врага.

Я закричал изо всех сил:

– Отаки! Назад! Назад!

Конечно, она не могла меня слышать, и я прекрасно понимал, что если бы и услышала, то не послушалась бы, но всё равно я кричал снова и снова:

– Назад! Отаки! Сюда!

Она первой добежала до табуна, но когда она оказалась в его голове и схватила за верёвку одну из лошадей, двое всадников почти настигли её. Мы ждали, что она сядет верхом на свою добычу и попытается повернуть табун в нашу сторону, но нет! Обернув веревку вокруг одной руки, она опустилась на колени и прицелилась, ожидая, когда они подойдут ближе, а они – один с луком, а другой с ружьём – приготовились выстрелить в нее. Без сомнения, они думали, что её не стоит бояться; просто девушка, что она может сделать с ружьём? Они разошлись, чтобы пройти справа и слева от неё и, застрелив её, оказаться между нами и стадом и отогнать его от нас.

Отаки опустилась на колено и прицелилась

Всадник справа от неё, тот, что с ружьём, подъехал к ней гораздо ближе, чем тот, что был с луком, и она прицелилась в него, а когда он поднял ружьё, она выстрелила. Мы видели, как он выронил оружие, вскинул руки, пытаясь удержаться, а затем свалился с лошади вперед и вбок, и мы на бегу издали победный вопль. Другой всадник, проезжая мимо, выпустил в Отаки всего одну стрелу. У него не было времени, чтобы сразиться с ней и потом забрать лошадей, и, без сомнения, он считал, что они стоят гораздо дороже, чем считать ку над девушкой. Он направил свою лошадь вперед, чтобы оказаться позади табуна, а Отаки, выбежав вперед и ведя в поводу свою лошадь, бросила своё ружьё и подобрала ружьё поверженного врага, а затем взнуздала свою лошадь с помощью веревки, села на неё и, разъезжая взад и вперед вдоль переднего края табуна, попытались повернуть его в нашу сторону, в то время как враг с не меньшим упорством пытался отогнать его от нас. Это было странное зрелище! Замечательное зрелище, которое мы наблюдали во время бега, и такое никогда не забудется.

Это было потрясающе: девушка, просто девушка, убила одного врага и делала всё возможное, чтобы помешать попыткам другого угнать наш табун!

Теперь мы были на расстоянии выстрела от оставшегося врага, и несколько человек из нашей группы остановились и выстрелили в него, но они так запыхались, что не смогли хорошо прицелиться, и их пули улетели мимо. Правда, выстрелы всё же подействовали: он испугался. Он оглянулся на нас, увидел, что мы скоро настигнем его, и отказался от попытки угнать табун. Он должен был уходить и, уходя, направил свою лошадь сквозь толпу животных прямо к Отаки. Она подняла ружьё и выстрелила в него, промахнулась и поскакала по краю стада в нашу сторону, избежав двух стрел, которые враг одну за другой послал ей вслед; выпустив вторую, он яростно развернул коня и поскакал на север, в том направлении, откуда приехал.

Тогда Отаки поскакала назад и собрала табун, и когда мы подъехали к ней, Видит Чёрное закричал:

– Садитесь на коней! Кто-нибудь, садитесь на коней и догоните его!

Трое из нашего отряда быстро поймали лошадей, за которыми тянулись веревки, и поскакали за ним, а остальные были рады остановиться и перевести дух. Отаки проехала через стадо к нам и спешилась. Её лицо было серым, на этот раз она не улыбалась.

– О, Отаки! Ты спасла наш табун! – сказал я ей.

– Девушка-Вождь! – воскликнул Видит Чёрное.

– Девушка-Шаман! Ты сильная! Ты храбрая! – кричали остальные.

Кто-то запел победную песню, и мы все подхватили, все, кроме Отаки; даже тогда она оставалась молчаливой, неулыбчивой, с серым лицом и отсутствующим взглядом.

Песня закончилась, и Видит Чёрное сказал ей:

– Девушка-Вождь! Иди сюда! Давай-ка мы все пойдем туда и посмотрим, кого ты уложила. Ты должна снять с него скальп, сама знаешь.

Она пожала плечами и повернулась ко мне:

– Иди вместо меня. Оставь меня здесь ненадолго одну. Я чувствую себя очень неважно, – сказала она.

Мы оставили её и подошли к поверженному врагу. Как мы и думали, это был Ворона; мы поняли это по узору на его вышитых мокасинах и тому, как были уложены его волосы. Я взял одну из его скальповых прядей – тяжёлую косу, завязанную полоской из меха выдры, длиннее моей руки. А потом я поймал лошадь, на которой он ездил, и подвёл ее к Отаки, потому что теперь это было её животное, и направился к ней. Я поднял её ружьё, которое она уронила.

– Вот твоя лошадь и твое ружье, и, о, какой ку ты совершила, почти сестра. И всё это одновременно: ты спасла табун, убила врага и забрала его ружьё и лошадь, – сказал я ей.

– Но как это ужасно – убивать… убивать человека! – прошептала она, скорее себе, чем мне.

– Тише! Не позволяй другим слышать, как ты такое говоришь, – сказал я ей. – Независимо от того, что ты сейчас чувствуешь, сохраняй мужество и показывай им свою радость. Именно её ты должна испытывать. Только подумай! Возможно, что этот Ворона, лежащий там, убил твоего отца!

– Ай! Это правда! Я не буду переживать! Я буду радоваться тому, что сделала! – воскликнула она. – Убийцы наших людей, похитители нашей