Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

— Значит, это с ней вы говорили у колодца?

— Да, — признался поручик.

— И в гости напросились?

— Да.

— Очень предусмотрительный шаг, — сказала Тасенька без тени иронии.

А ведь имела полное право иронизировать! Ржевский и сам себя немного упрекал за то, что в дни, когда надо думать о поисках Полуши, занят посторонними делами. Однако Тасенька ни в чём поручика не упрекала и даже сказала:

— На вашем месте я бы тоже напросилась.

— Да? — Ржевский удивился.

— Конечно! Это же прекрасный повод поехать к Крестовскому-Костяшкину и всё разузнать. Заодно сможете осмотреть его имение. Вы ведь ещё тогда думали, что он похитил Полушу?

В момент знакомства с польской красавицей Ржевский ни о чём таком не думал, но сейчас, чтобы лучше выглядеть в глазах местного общества, ответил:

— Ну да.

— Браво! — снова воскликнули Машенька и Настенька.

— Но как мне добраться до имения? — обратился поручик ко всему собранию.

— Доедешь до Пивунов, а там спросишь, — ответила Белобровкина. — Ведь не в тридесятом царстве за тридевять земель имение находится.

Слова старухи как будто о чём-то напомнили Ржевскому, но задуматься об этом не дала Тасенька. Она вежливо кашлянула и сказала:

— Я прошу у всех прощения, но мне надо сказать Александру Аполлоновичу несколько слов наедине. Выйдемте на минуту на балкон, — обратилась она к поручику.

Петя неожиданно добавил:

— Александр Аполлонович, я совсем не против. Я совершенно уверен, что вы с Таисией Ивановной добрые приятели.

Ржевскому ничего не оставалось, кроме как встать и предложить Тасеньке локоть.

Через распахнутые окна были бы хорошо слышны звуки, поэтому Тасенька, оказавшись на балконе, произнесла тихим шёпотом:

— Александр Аполлонович, вы заметили перемену?

— Что за перемена?

— С младшим Бобричем. Сегодня он ни разу не упомянул Канта. И вчера после поездки — тоже. Это же чудо! Вы не находите?

Ржевский живо вспомнил, как ведьма колдовала над Петей в избушке.

— Ну… не знаю. А почему вы считаете это чудом?

— Не скромничайте, Александр Аполлонович.

— Не понимаю вас.

— Пётр Алексеевич мне всё рассказал.

Ржевский напрягся. Хотелось бы верить, что Петя совершенно забыл, как над ним колдовали:

— А что рассказал?

— Рассказал, как вы с ним беседовали в лесу, — продолжала Тасенька. — Вы сказали, что постоянные упоминания о Канте меня настораживают. И после этого младший Бобрич решил изменить своё поведение. Ради меня. Представляете? Я и подумать не могла, что он на такое способен.

У Ржевского отлегло от сердца.

— Я тоже не думал, что беседа подействует.

— Как видно, вы обладаете большой силой убеждения, — шептала Тасенька.

— Ну… не знаю, — поручик сконфузился.

— Спасибо вам, — Тасенька улыбнулась. — Спасибо за тот убедительный разговор. Это всё, что я хотела сказать, а теперь мы можем вернуться к остальному обществу.

Кажется, богиня Фортуна опять постаралась. Как ещё следовало объяснить тот факт, что два недавних поступка, за которые Ржевскому было немного стыдно, в итоге оказались чуть ли не подвигами. А подвигов не стыдятся!

Вот почему поручик покидал имение Бобричей очень довольный собой.

* * *

В сказках дорога в тридесятое царство занимает много времени. Доблестный герой даже успевает обноситься, истоптать сапоги и изодрать кафтан. Однако Ржевский, сидя в коляске и погоняя своего доброго коня, надеялся, что такие жертвы приносить не придётся.

Сапоги было бы жалко. А мундир ещё жальче. Да и как можно предстать перед прекрасной пани в таком виде! К тому же с опозданием. Ведь приглашали-то ровно к четырём, а поручик рассчитывал, что, даже не зная дороги, доберётся в имение к Крестовским-Костяшкиным часа за три.

В Пивунах выяснилось, что имение находится довольно далеко, потому что направление никто не знал, кроме одного мужика, который, махнув рукой в сторону дальнего леса, сказал:

— Туда… вроде бы.

Ржевский оценил дорогу — широкая, наезженная, то есть в дебри не заведёт. Почему бы и не поехать по ней! Он тронул поводья, а добрый конь охотно повиновался. Серый в яблоках рысак, которому доводилось участвовать во многих приключениях своего хозяина, будто чувствовал, что и на этот раз дело амурное, поэтому бежал резво.

Однако через некоторое время поручик усомнился в выборе направления. Углубившись в лес, Ржевский ехал по дороге уже около часа. И пусть она оставалась такой же широкой, но лес по обочинам оставался таким же густым и высоким. И ни души вокруг! Поэтому уточнить, верно ли направление, было не у кого.

Где-то в ветвях заливисто пели птицы. Закуковала кукушка. «Кукушка-кукушка, сколько мне ехать осталось?» — мысленно спросил Ржевский и начал считать, сколько ещё раз раздастся «ку-ку», однако кукушка всё не смолкала и не смолкала, будто издевалась.

«Тьфу ты! Чёртова птица!» — мысленно выругался поручик и сразу вспомнил о богине Фортуне: «Фортунушка, не дай заблудиться! Мне бы встретить кого-нибудь, чтобы спросить».

Прошло ещё немного времени, и именно тогда, когда Ржевский почти уверился, что Фортуна не слышит, лесная просека, по которой тянулась дорога, начала расширяться. Показалось поле, которое служило пастбищем для скота.

Поручик обрадовался, что чаща закончилась. И конь, кажется, тоже обрадовался. Несмотря на долгий бег, рысак собрался прибавить ходу, но вдруг остановился как вкопанный, потому что увидел развилку.

Три направления. Как в сказках. И непонятно, куда ехать.

Придорожного камня-указателя тоже не было, поэтому Ржевский хотел снова воззвать к Фортуне. Поручик уже сосредоточился, но, на всякий случай оглядевшись, вдруг обнаружил, что богиня прекрасно всё слышала и в предыдущий раз.

Недалеко от развилки стоял одинокий дом — судя по всему, жилище лесника, скрытое за высоким глухим забором, так что видной оставалась только крыша. Из трубы шёл дымок. Значит, в доме кто-то находился, и можно было разузнать путь.

Поручик, подъехав поближе, вылез из коляски и постучал в ворота, однако открыли не сразу. Лишь на третий раз, когда Ржевский постучал и крикнул:

— Эй, хозяин! — калитка в воротах отворилась.

Из неё вышел седой старик с окладистой бородой, в которой застряла пара сухих иголок, частички коры и другой лесной мусор. Очевидно, лесник.

— Чего тебе, барин?

— Старик, ты имение Крестовских-Костяшкиных знаешь?

— Нет. Я там не бывал, деревенских дворов не считал, поля не мерил, усадьбу не проверил. Потому самого имения не знаю. Знаю лишь, где оно находится. Случалось мимо проходить. — Старик рассмеялся, да так