Как расколдовать директора - Фальк Хольцапфель

– Что сделал Рибизель с темным магом? – поинтересовался Гарек.

Волшебник несколько раз моргнул, прежде чем поднять взгляд.

Гарек усмехнулся и показал большим пальцем наверх. Оперенная змея вновь окаменела, ее пасть все еще была широко распахнута.

– Каменные крокодилы тоже больше не двигаются, и факелы не горят.

Фенья встала рядом с Рибизелем и ткнула его в бок:

– Ты нас всех обвел вокруг пальца! Ты же вовсе не собирался отдавать ему талисман?

Рибизель медленно кивнул и приготовился ответить, но тут раздался голос Эрики:

– Нет, Сладкоклюв, это не для тебя! Вернись на место!

Но пернатый медведь прошмыгнул мимо Рибизеля, направляясь к короне. И не успел никто и глазом моргнуть, как Сладкоклюв бросился на жабу. Послышалось отчаянное кваканье. Затем бледная амфибия выскочила из-под Сладкоклюва, поскакала прочь и скрылась в темноте.

Когда пернатый медведь обернулся к друзьям, вид у него был как у щенка пёсоглота, который напрудил на ковре лужу.

– М-да, одной проблемой стало меньше. Я рада, что больше не увижу это бледное существо, – сказала Эрика.

Адепты вместе подошли к короне. Кончиками пальцев Фенья подняла ее. На лице плутовки отразился блеск голубого драгоценного камня.

Эрика оттолкнула морду Сладкоклюва, когда тот попытался облизать ей лицо.

– Рибизель, откуда ты знал, что все получится?

Ученик-волшебник сдвинул колпак на затылок:

– Я до последней минуты не знал. Но когда я посмотрел на Пентасия, кое-что мне стало понятно. Пурпурные лягушки и светящаяся жаба – это не одно случайное лягушачье заклинание. Это два разных заклинания. Значит, я владею двумя! Пурпурные лягушки появляются всегда, когда я волнуюсь. А что, если я смогу повторить также жабье заклинание? Мне нужно только достаточно близко подойти к Даниабасу и…

Протяжное, басовитое покашливание прервало речь волшебника. Кто-то сухо сказал:

– Значит, в тебе все-таки кроется волшебник.

У адептов за спиной стоял директор Расколотой звезды.

Пентасий Пендрагон согнулся от старости и был прикрыт лишь длинной серебристой бородой, которая доходила ему до колен.

– Самое тому время. К счастью, ты можешь превращать в жабу одновременно лишь одного человека. – Его взгляд зацепился за просвистевшую мимо стрекозу, и он облизал губы. – В ином случае мне пришлось бы еще не один день ходить в таком виде. – Рибизель поспешил отдать директору школы свою мантию. Тот благодарно ему кивнул. – Ты не только волшебник, но и амфибомант, Рибизель.

– Жабомаг? – переспросил Рибизель, приподняв бровь.

Пентасий кивнул и пригладил бороду.

– Поскольку ты правнук Фальсамины Саламандры, это неудивительно. Волшебники, связанные с определенным видом животного, должны обучаться там, где эти животные живут. А в Вороньем гнезде жаб маловато. – Он рассмеялся над собственной шуткой. Заметив, что смеется только он один, поспешил добавить: – Ты только посмотри, сколько ты добился после двух дней на Костяном болоте.

Лишь теперь адепты заметили золотой свет под ногами. Как будто издалека послышался приглушенный звон колоколов. Золотая пыль, закручиваясь, светящимися струйками поднималась от земли.

– Звездная пыль! – прошептал Рибизель.

Сияющие частицы сложились в знаки, сообщая о росте уровней: у варварши Эрики теперь был уровень 4, у стражника Гарека уровень 4 и у волшебника Рибизеля уровень 3.

– Косматый копчик Барнабаса! Ты поднялся аж на три уровня! – воскликнула Эрика и ударила его по плечу.

Пока друзья поздравляли друг друга, директор взял в руки змеиную корону и задумчиво посмотрел на нее.

– Просто невероятно: четыре ученика-адепта не только выжили после схватки с Даниабасом Темным, но и победили его.

Гарек стукнул по щиту и гордо усмехнулся, как петух в ярмарочный день.

– Значит, учителя ошиблись, когда хотели отправить адептов в подземелье для неудачников. Гарек не удивлен. И учителя делают ошибки.

– Я бы так не сказал, – парировал Пентасий. – Вы продвинулись так далеко лишь потому, что происходите из разных аркан. В конце концов вы одолели Даниабаса вместе. Думаю, нам нужно и дальше учить вас вместе.

Никто не возражал.

– Значит, нас не выгонят из школы? – уточнил Рибизель.

– Потому что вы нарушили все школьные правила? Вошли в Запретный музей и разрушили его, обокрали сторожевого тролля, похитили плот, превратили директора школы в жабу, осквернили храм Боа и подвергли себя опасности, чтобы освободить страшного темного мага?

– Так вы все помните?

– Вам придется поправить нанесенный ущерб. Но вы также предотвратили непоправимое и показали мне, насколько я был легкомысленный.

Адепты, наморщив лбы, посмотрели на директора. Наконец тот по обыкновению долго откашлялся и объяснил:

– Вы должны знать, Даниабас не лгал. По крайней мере, о своем происхождении. Он был ребенком полуночи. У родившихся в полночь нет арканы героев. Их судьба не определена, и они должны найти собственный путь. Некоторые дети полуночи становятся предводителями или первооткрывателями, но также среди них найдутся темные маги и некроманты.

Рибизель, Эрика и Гарек молча кивали, а Фенья скрестила руки на груди:

– Может быть, они становятся темными магами потому, что не могут принадлежать ни к одной аркане?

Пентасий задергал веками, как сумеречный сыч, разбуженный в полдень. И покачал головой.

– Во всяком случае, после того как Даниабас завладел магией боа, остановить его было трудно. Поскольку он черный маг, его дух остается, даже когда его тело давно покинуло этот мир.

– Как это его тело покинуло мир? Но ведь был скелет? – удивился Гарек.

Директор, очевидно пораженный, что его перебили, похлопал глазами:

– Это образно, Гарек. Его сердце перестало биться, и тело его, ну да, умерло. – Прежде чем продолжить, он снова откашливался – намного дольше, чем это было по нраву остальным. – Чтобы не дать ему вернуться, мы спрятали его останки в Расколотой звезде. – Он посмотрел на раненых адептов и вздохнул. – Очевидно, недостаточно хорошо. Когда вернемся в Расколотую звезду, нам нужно будет подыскать для оставшихся костей тайник получше.

Он постучал себе по лбу, по-видимому уже занятый следующей задачей.

– Но как мы вернемся? – Рибизель прервал ход его мыслей.

– Поскольку ты не можешь наколдовать ворота, нам остается, пожалуй, только идти пешком.

Они посмотрели на край кратера вдалеке, с которого упали. На темном ночном небе уже появились первые серебряные следы, тонкие, будто чернила, капнувшие в воду.

– Гарек не сможет залезть наверх,