Первопроходцы: Новая история географических открытий - Мэттью Локвуд

(Well/BOT/Alamy Stock Photo)

Даже когда западные путешественники упоминают проводников и носильщиков, их обычно изображают людьми, ведомыми деньгами и нуждой, а не какими-то более благородными целями. Нужно погрузиться в такие записи поглубже, чтобы обнаружить, что ими двигали те же самые любопытство, восхищение и воображение, которые вели и их нанимателей, и что они так же испытывали и восторг, и изнеможение. Только тогда мы сможем наконец увидеть в них исследователей.

Единственное различие между этими фигурами, оставшимися в тени официальных отчетов (Мубараком Бомбеем или Абдуллой Сузи), и Стэнли или Ливингстоном заключается в том, что голоса первых довольно сильно заглушали. Но получить некоторое представление о любопытстве и решимости этих людей все же можно, поскольку иногда они оставляли и собственные записи, являя миру свои изумление и радость.

К 1923 году Гулам Расул Галван достиг высот, о которых мог только мечтать. Аксакал в Ладакхе, он был главным местным помощником британского комиссара в Лехе[46] и самым влиятельным посредником между британским правительством и различными племенами пуштунов, балти, кашмирцев, шина и чангпа, которые жили на плоскогорье в верховьях реки Инд между грозным хребтом Каракорум и парящими Гималаями. Имея такое положение, Расул входил в элиту Леха, однако друзья и соседи тянулись к нему не только из-за официального статуса, но и из-за приятного характера и обаяния. Несмотря на свой возраст – ему было сорок пять лет – и годы тяжелого труда в прошлом, он сохранил изящность движений и отличную осанку. Он говорил почти на всех языках, которые можно было услышать в этом многоязычном уголке мира, и освоил еще множество других, используемых за пределами Ладакха. Расул ценил красоту, обладал музыкальным слухом, был одаренным музыкантом и востребованным рассказчиком. Хотя некоторые слушатели сомневались в правдивости всех его рассказов, именно самые невероятные истории пользовались у них наибольшей популярностью. Зимой, при мерцающем свете от огня, когда падал снег и завывал ветер, Расула снова и снова просили рассказать о его путешествиях по миру с людьми из Англии, Америки и Италии. Он всегда был рад исполнить такую просьбу. Он и сам любил эти истории, потому что в них крылась разгадка его высокого положения.

Путешествия Расула – неотъемлемая часть его личности. В Лехе он слыл человеком, который пересек бесплодные пустыни и преодолел высокие горные перевалы, человеком, имеющим друзей на трех континентах, человеком, который благодаря своим странствиям пользовался доверием британского комиссара. Впервые он начал записывать свои истории в 1901 году, когда работал караван-баши в экспедиции американских исследователей Роберта и Кэтрин Барретт. С помощью Барреттов Расул оттачивал свой английский, читая Библию короля Якова и путевые заметки XVII века во время нередких «периодов ожидания без приключений и работы», неизбежных в путешествиях. Уже в двадцать три года он «очень хотел написать книгу». Рассказы у огня эфемерны, а книги вечны. Книги завораживали Расула с детства, когда он впервые увидел красочные тексты на пергаменте, которые ламы хранили в горных монастырях. Их потрескавшиеся страницы, казалось, вмещали тайны всех эпох, нетленное наследие, передаваемое из поколения в поколение. Если бы он написал книгу о своих приключениях, его имя и его деяния могли бы жить, как те буддийские писания.

В течение четырнадцати лет Расул посылал Роберту и Кэтрин Барретт страницу за страницей «истории того, что происходило со мной», как он это называл; они помогли ему отредактировать тонкие листы рукописи и превратить их в уникальные мемуары караван-баши Гималаев, оставив нетронутым язык Расула: подлинная запись голоса человека, с которым они переписывались более десяти лет. Получившаяся книга – это редкое повествование об исследованиях с точки зрения одного из многочисленных невидимых мужчин и женщин, прокладывавших путь для более знаменитых западных исследователей. Для Гулама Расула Галвана и бесчисленных проводников, носильщиков и переводчиков со всего мира исследования являлись призванием и профессией, такими же важными для их самооценки, какими они были и для Мериуэзера Льюиса или Генри Мортона Стэнли.

Маленького мальчика из долины в Ладакхе на западной окраине Тибетского нагорья манил мир, лежавший за пределами холодных горных объятий. Караванный город Лех располагался на пути между Индией на юге и западным Китаем на севере, и летом, когда снег на перевалах таял, сюда со всех сторон съезжались торговцы, привозившие с собой истории о далеких землях. Юному Расулу казалось, что окруженный деревьями базар Леха хранит ключи ко всем тайнам мира. Здесь он слышал многоголосицу чужих языков и видел товары, привезенные из мест, о которых Расул знал только по рассказам. Все это завораживало мальчика, и он мечтал только о чужих землях.

Когда в Лех прислали британского чиновника, Расул поспешил сам увидеть семью белых людей. В чужеземцах его пленяло все: внешность, одежда, язык, их мебель; он изучал все это часами, а после мастерил копии из жести и бумаги, используя белый саман, чтобы передать цвет кожи европейцев. Хотя Расул был мусульманином, он восхищался яркими фресками на стенах местного буддийского храма и воспроизводил сцены, изображенные на них, на плоских камнях и стенах глинобитной крепости Леха. Он корпел над книгами, которые попадали ему в руки, мысленно переносясь в миры, описанные на их страницах. Его не интересовали игры других детей, привязанные к одному месту, он предпочитал играть в одиночестве, мечтая о том, как отправится путешествовать по свету.

В двенадцать лет Расул отчаянно хотел пойти в школу, но матери было не под силу платить за учебу сына. Она сказала удрученному мальчику: «Читать и писать – это удел богатых, не наш». Сначала ее оставил отец, а потом и муж (оба уехали на север в Яркенд), и она растила Расула и трех его братьев и сестер на деньги, которые с трудом зарабатывала на веянии зерна. Ей нужна была помощь сына. «Ты все делаешь не так, как другие мальчики, – вздыхала она, – они усердно трудятся». Мать пристроила Расула в дом к одному портному, чтобы ребенок зарабатывал себе на жизнь и обучался надежному ремеслу, однако мастер отличался жестокостью, а сидячая работа не привлекала непоседливого мечтательного мальчика, и поэтому он сбежал. Расул жаждал странствовать повсюду, куда его влекло воображение. «Я торопился повзрослеть, – писал он позже, – и в мыслях все время становился богатым, встречался с важными людьми… и видел много разных стран. …С этой идеей я жил». Бедные мальчики из Леха тоже могли мечтать о приключениях в далеких странах.

В конце концов мать Расула уступила и позволила своему неугомонному ребенку найти работу, более подходящую