Первопроходцы: Новая история географических открытий - Мэттью Локвуд

его живому воображению и жажде экзотики. В подростковом возрасте Расул стал слугой кашмирского купца, который иногда платил его матери за веяние зерна. Хотя поначалу Расул в основном носил дрова и воду, работа у торговца открыла для него новые горизонты. Он доставлял зерно индийским солдатам, служившим в местном форте, и приносил еду и топливо в лагеря европейцев, путешествовавших через Кашмир или Яркенд. Проявив способности к языкам, он научился кашмирскому у купца и хинди у сипаев. Работа у кашмирского торговца дала Расулу шанс присоединиться к экспедиции одного европейского антрополога.

Доктор Тралл ехал через Лех на юг в Кашмир, чтобы измерять «лица, ступни и головы» встреченных людей. Путешествие было рассчитано всего на два месяца, но настолько далеко Расул все равно раньше не забирался. Он исходил Ладакх в поисках дров и поднимался в предгорья со всех концов долины, однако то, что находилось по другую сторону гор, оставалось для мальчика загадкой. Когда экспедиция достигла места под названием Фейангтакпо (современный Фьянг), его внезапно осенило: «Дальше я не бывал». Всего 18 миль отделяли подростка от Леха, но ему казалось, что он уже прошел полмира. Расул спросил своих более опытных спутников, сколько времени потребуется, чтобы добраться до Кашмира, думая, что это место находится не так далеко. Они посмеялись над его наивностью. Путешествие только начиналось. И все же Фейангтакпо «показался мне очень далеким».

Многие жители Леха бывали в Кашмире раньше. Но для Расула это путешествие изменило всю жизнь. Он радовался первым по-настоящему заработанным деньгам, но больше всего его восхищали открывшиеся перед ним новые горизонты; два месяца исследований – этого всегда мало.

Как только подросток вернулся в Лех, он начал искать еще какую-нибудь экспедицию и – вопреки желанию матери – попытался наняться к знаменитому караван-баши Мохаммаду Исе. Иса уже много лет водил европейские экспедиции в Центральную Азию и Гималаи и заслуженно имел репутацию несравненного проводника и знатока гор. Расул рассудил, что работа носильщиком у Исы даст ему наилучшие возможности увидеть новый мир.

В 1890 году Иса готовился к путешествию на север через Каракорумский перевал в Яркенд и далее по краю смертоносной пустыни Такла-Макан к легендарному форпосту Шелкового пути – Кашгару. Караван должен был везти шестерых британских посланников и чиновников, включая Джорджа Макартни, нового генерального консула в Кашгаре, и известного офицера Фрэнсиса Янгхазбенда, который уже прославился исследованиями гор Чанбайшань в Маньчжурии и сухопутным походом на запад по Китаю через Такла-Макан в Кашгар, а оттуда на юг через неизведанный и почти непроходимый перевал Мустаг к горам Памира и системе Гиндукуш в Индии. Регион к северу от Ладакха оставался белым пятном на британских картах – потенциальная горячая точка в соперничестве с Россией за контроль над Центральной Азией. Янгхазбенд и отряд его солдат-гуркхов планировали нанести на карту путь между Лехом и Яркендом и очистить регион от разбойников из долины Хунза, промышлявших грабежом караванов.

Расул умолял Ису взять его с собой, даже предлагал работать бесплатно. Однако Иса считал, что подросток слишком мал для путешествия, и настаивал, чтобы тот остался в Лехе. В качестве последнего средства Расул обратился лично к Янгхазбенду. Хотя мальчик не говорил по-английски, его энтузиазм преодолел языковой барьер. Молодой пуштун понравился офицеру, и тот нанял его в качестве носильщика.

Янгхазбенд узнал в Расуле себя. Он тоже увлекся открытиями в юности, а в первую экспедицию по Китаю отправился, когда ему было двадцать с небольшим. Он не спрашивал у британской армии разрешения на путешествие, которое его прославило. Он прекрасно знал, каково это – стремиться увидеть мир. Янгхазбенда вдохновляли рассказы его дяди Роберта Шоу, который примерно тридцатью годами ранее побывал в легендарном Кашгаре в Центральной Азии. Спустя пять лет после смерти Шоу Янгхазбенд отыскал его дом в Дхарамсале. Когда молодой человек осторожно вошел внутрь, он был потрясен. Повсюду, куда бы он ни взглянул, лежали ветхие остатки карт и рукописей. «Я оказался среди реликвий исследователя, – писал Янгхазбенд позже, – в том самом доме, где он планировал свои экспедиции и откуда отправлялся в путь. Я часами изучал книги и карты и подолгу разговаривал со старыми слугами, и постепенно дух путешествий проник в мою душу». Он был покорен.

Для Роя Чепмена Эндрюса, который вырос в Висконсине на книгах великих исследователей XIX века – Янгхазбенда и Свена Гедина, Генри Мортона Стэнли и Фритьофа Нансена, – «вопрос выбора не стоял никогда. Я не смог бы заниматься ничем другим и быть счастливым… желание видеть новые места, узнавать новое – любознательность всегда была моей беспокойной движущей силой». Он чувствовал, что рожден быть исследователем: «За каждым углом всегда ждало приключение – а мир по-прежнему полон углов».

Подобная любознательность, безусловно, была присуща и Расулу, и многим другим местным исследователям, включая и тех, кто рисковал жизнью, чтобы нанести на карту Гималаи. Британцы нанимали индийских пандитов[47] для выполнения самых сложных и опасных картографических миссий в приграничных районах между Россией, Китаем и Британской Индией. Они рассудили, что местный житель, замаскированный под торговца или паломника – с геодезическим оборудованием, спрятанным среди товаров, и картами, укрытыми в молитвенных барабанах, – имеет больше шансов незаметно выполнить работу, нежели европеец. Пандитов обучали топографической съемке местности и шпионским приемам и отправляли в экспедиции, которые иногда длились годами, а нередко стоили им жизни. Плата за такие риски была слишком мала, чтобы привлечь искателей наживы или отчаявшихся. Теми, кто решил стать пандитом, двигали не деньги, а нечто иное.

Кишен Сингх, принадлежавший к целому семейству[48] пандитов из Уттаракханда, был удостоен золотых часов с гравировкой от Королевского географического общества в Лондоне. Его двоюродного брата Найна Сингха в 1877 году наградили Золотой медалью Королевского географического общества «за выдающееся путешествие и съемки Тибета и верховьев Брахмапутры». По словам шотландского востоковеда Генри Юля, который принял медаль от имени Сингха, «его наблюдения добавили на карту Азии больше важных сведений, чем наблюдения любого другого ныне живущего человека». Оказывается, признание в качестве исследователя оправдывало все трудности. В романе «Ким» Редьярд Киплинг описывает подготовку пандита, прототипом которого послужили такие люди, как братья Сингх. Один из персонажей говорит: «Вы знаете, чего Хари-бабу действительно хочется? Ему хочется, чтобы его за этнологические исследования выбрали в члены Королевского общества»[49]. Другой отмечает: «Любопытно, что Хари стремится стать Ч.К.О. И вполне естественно». То, что удивило зашоренного персонажа Киплинга, не должно удивлять нас: стремление к исследованиям присуще всем.

Многие западные путешественники не могли поверить, что бедняки вроде Расула соглашались на изнурительную работу и постоянные опасности, ожидающие их во время западных экспедиций через горы и пустыни Азии, не ради денег, а по