Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

времени даже название не напоминало нам о «далекой старине» – имя Охотный ряд было стерто с карты города во времена Хрущева, одного из тех «Иванов, не помнящих родства», которые так успешно подвизались на ниве уничтожения русской национальной культуры. В прошлом году после долгих требований общественности новоизбранные депутаты Моссовета наконец-то утвердили возвращение исконных имен московских – среди них был Охотный ряд[16].

Одно из самых колоритных мест старой Москвы – Охотный ряд. Сколько о нем написано слов и восторженных, и уничижительных о его трактирах, прославившихся на всю Россию, о его обитателях, охотнорядских мясниках, тоже получивших всероссийскую известность, но несколько иного рода. Это было «чрево Москвы», кормившее ее самой разнообразною провизией. Это было «государство в государстве», – писал современник. «Здесь свои нравы, свои обычаи, здесь ядро старого московского духа. В Охотном ряду всегда можно было купить такие гастрономические редкости, которые по карману только очень богатым людям. Тут можно было найти зимой клубнику и свежую зелень. Все лучшие московские трактиры, где вас удивляют осетриной, телятиной и ветчиной, снабжаются Охотным рядом».

Само слово вполне понятно – торговый ряд, в котором продают дичь, добытую охотниками. Там же торговали домашней птицей.

Охотным рядом это место стало называться тогда, когда сюда после пожара 1737 г. перевели часть лавок с территории, на которой позднее образовалась Манежная площадь. Ранее на месте Охотного ряда тоже находились торговые ряды, называвшиеся Солодовенным, Житным и Мучным. После того пожара вместо 140 сгоревших лавок Мучного ряда казна построила здания Монетного двора. В одном из них содержался плененный Емельян Пугачев, находившийся под следствием. После перевода Монетного двора в Петербург его помещения заняла Берг-коллегия.

В 1798 г. Павел I передал весь участок бывшей Берг-коллегии обер-полицмейстеру Москвы П.Н. Каверину с тем, чтобы он выстроил на нем лавки для торговцев Охотного ряда, переводимых с Манежной площади. Новый владелец выстроил не только ряды деревянных лавок, но построил также несколько каменных зданий. В 1815 г. Каверин продал участок купцу Д.А. Лухманову, который построил по периметру его торговые каменные ряды. В дальнейшем большой участок Охотного ряда застраивался мелкими лавками, амбарами, складами, а в 1892 г. по проекту архитектора С.С. Эйбушитца в Охотном ряду были построены двухэтажные торговые здания, во дворе которых находились рыбные и мясные лавки.

Восточная граница участка, выходившая на Театральную площадь, была занята строениями, фасады которых составляли единый ансамбль площади. Форма ее была предписана императором Александром I, а проекты зданий разработаны Осипом Бове. На самом углу площади с проездом Охотного ряда в 1819–1821 гг. построили здание для Сенатской типографии, которое в 1880-х гг. было перестроено для гостиницы «Континенталь» (там в советское время помещался кинотеатр «Востоккино»). Другой угол этого участка – южный, с Воскресенской площадью – занимало здание, принадлежавшее купцам Патрикеевым и выстроенное для них по проекту архитектора Н.И. Козловского. В нем находился знаменитый на всю Россию «Большой патрикеевский трактир» Ивана Тестова, «первоклассный трактир, где москвичи не раз угощали обедами высочайших иностранных особ». На подмосковной ферме специально для его трактира выкармливались творогом и содержались в особой чистоте знаменитые поросята. «Поросенок у Тестова – это одна из достопримечательностей Москвы», – писал один из современников. Славились и многие другие его русские блюда, и особенно раскрытые пирожки – расстегаи. Когда Ф.М. Достоевский приезжал в Москву, он обязательно посещал трактир Тестова. Его жена вспоминала, как они после прогулок по Москве «уставшие и проголодавшиеся обычно ехали завтракать к Тестову. Муж любил русскую кухню и нарочно заказывал для меня, петербургской жительницы, местные блюда, вроде московской селянки, расстегаев, подовых пирожков…».

Южная часть квартала Охотного ряда, выходившая на Воскресенскую площадь, была занята длинным двухэтажным зданием, построенным после пожара 1812 г., в котором находился еще один известный в Москве трактир – Туринский. Его облюбовали купцы, и считалось, что «для иногороднего коммерсанта побывать в Москве и не зайти к Турину было все равно что побывать в Риме и не видеть папы».

На месте Туринского трактира в 1879 г. архитектор Н.В. Васильев построил «Большую московскую гостиницу», в советское время называвшуюся «Гранд-отель». В гостинице, приезжая в Москву, любил останавливаться Антон Павлович Чехов, а в ее ресторан любил заходить Петр Ильич Чайковский.

И еще один знаменитый трактир находился в Охотном ряду, но с его северной части, выходя к фасаду Благородного собрания. Это был трактир раскольника Егора Константиновича Егорова. «По всему трактиру виднелись большие иконы старого письма, с постоянно теплящимися лампадами, – читаем в записках современника. – Здесь подавался великолепный чай, начиная от хорошего черного и кончая высшего сорта лянсином. Кормили здесь великолепно, но особенно славился этот трактир „воронинскими“ блинами. Был какой-то блинник Воронин, который и изобрел эти превосходные блины». Популярность этого трактира была очень велика, и всякий провинциал, прибывший в Москву, спешил к Егорову «блинков поесть». Писатель Иван Шмелев вспоминал, как перед поездкой всей семьей на Воробьевы горы посылали «к Егорову взять по записке, чего для гулянья полагается: сырку, колбасы с языком, балычку, икорки, свежих огурчиков, мармеладцу, лимончиков…».

Все эти колоритные старомосковские места долго при советской власти не прожили. Как было московским властителям примириться с такими вольностями – частными трактирами да с «воронинскими» блинами? Им требовалось в центре их столицы что-то помпезное, и они решили на месте Охотного ряда выстроить гостиницу. И если уж гостиницу, так огромную, с таким же и рестораном. В 1935 г. выстроили гостиницу, а спервоначалу, как водится, снесли все старинные здания, все лавки и трактиры. Сначала архитекторы спроектировали было нечто конструктивистское, но времена менялись, и диктатуре потребовалось здание, отвечающее ее имперским запросам. К двум авторам, Л.И. Савельеву и О.А. Стапрану, подключили еще одного – А.В. Щусева, и он, переделав первоначальный проект, соорудил большое здание, известное теперь как гостиница «Москва».

Если посмотреть на фасад здания с Манежной площади, то можно увидеть, что оно состоит как бы из двух половин, существенным образом отличающихся друг от друга. С этим обстоятельством связан любопытный рассказ, вполне могущий быть достоверным.

Сталину, мнившему себя специалистом во всех областях человеческого знания, в том числе и в архитектуре, представили на утверждение два различных проекта фасада новой гостиницы, нарисованных на одном листе, сложенном пополам. «Отец народов» размашисто подмахнул проект, и, конечно, уже никто не осмелился что-либо изменить: так и построили одно здание с двумя разными фасадами.

Полностью гостиницу «Москва» до войны выстроить не успели и только в 1970-х гг. доломали здание «Большой московской», а вместе с ней и последний остаток ампирной Театральной площади – угловой дом, в котором когда-то находился трактир