Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

и думал поохотиться. Привык ездить на охоту на Буюкэне. Олень не раз приносил ему удачу. Рано утром Бетукэ пригнал оленей к чумам. Апанас поспешил к ним навстречу. Сейчас поймает Буюкэна. Походил между оленями. Почему-то не видно его верхового оленя. Это смутило бывалого ламута.

– Ты не видел его, Бетукэ? – спросил он у молодого сородича, который пригнал к стойбищу оленей.

– Не видел, Апанас. Как не заметишь пропажу такого заметного учага? – для пущей уверенности пастух окинул взглядом оленей.

– Как ты думаешь, куда он мог деться? – допытывается Апанас.

– Ума не приложу. Наверное, откололся ненадолго и вот-вот, думаю, прибежит, – отозвался Бетукэ.

– Нет, отколоться он не мог. Куда он один уйдет? Ты же знаешь, насколько он был бораган[163].

– Потому и надеюсь, что он догонит нас. Вот увидишь, прибежит скоро.

– А как вели себя остальные олени? – Апанас пропустил мимо ушей слова Бетуки и придирчиво всматривается в оленей.

Тот задумался, перебирая в памяти поведение оленей, потом сказал неуверенно:

– Мне показалось, что олени вели себя беспокойно, то ли встревожены, то ли напуганы чем-то…

– Как ты определил это?

– Озирались, будто чего-то боятся. Перестали пастись.

– Может быть, комары не дали им покоя?

– Вряд ли… – Бетукэ пожал плечами. – Тут что-то другое.

– Возможно, зверь какой-нибудь их вспугнул?

Бетукэ промолчал. Что скажешь, коли ничего опасного не заметил?

Тут Апанас спросил:

– Ну-ка, вспомни, может, на что-нибудь обратил внимание, Бэту? – Он иногда сокращенно называл так Бетукэ.

– Нет, больше ничего не заметил, ака Апанас.

– Случайно не видел волчьих следов? – Глаза Апанаса блеснули. Беспечность пастуха ему не понравилась.

– Волчьих?! Кругом кусты да деревья. Все вокруг покрыто зеленью, не заметишь и самого волка, не говоря уже о его следах. Ты шутишь, что ли, Апанас? – усмехнулся Бетукэ.

Апанас сплюнул сквозь зубы, поймал другого верхового оленя и, подойдя к Бетукэ, проронил:

– Однако сам поеду на поиски, пока не поздно.

В его голове вертелись мысли: «Я ему, этому сосунку, все время твердил, чтобы учился по оленьим повадкам и следам узнавать их поведение, все ли олени на месте, не откололась ли часть… Все советовал, чтобы запомнил приметных оленей, по которым определять, все ли олени. А он не понимает, тугодум несчастный…»

Про себя решил, что повременит с охотой день-два…

Бетукэ хотел было сказать, что сейчас попьет чаю и поедет следом, чтобы помочь найти оленя, но Апанас велел ему отдыхать.

Мойто, еще накануне почуяв намерение Апанаса ехать на охоту, теперь, виляя пушистым хвостом внимательно следил за хозяином.

* * *

Апанас быстро оседлал оленя. Бетукэ видел, как уехал Апанас. Как бы там ни было, он почувствовал недовольство Апанаса. Выходит, в пропаже верхового оленя винят Бетукэ… Его вдруг будто каленым железом пронзило. Он осознал свою оплошность. Ведь наткнулся же в одном месте, на песчаном берегу речушки, на свежие медвежьи следы. И об этом не поведал сородичу. Правда, особого значения следам медвежьим утром не придал. Сколько раз приходилось видеть следы зверя, а иной раз сталкиваться с самим владыкой тайги лицом к лицу. Ничего опасного и тогда не случалось, как-то все обходилось. Когда не дразнишь абага[164], зверь он вполне мирный. Но тут олень пропал. Это неспроста. Бетукэ понял свою вину.

Он отвязал верхового оленя, вскочил в седло и спешно выехал вслед за Апанасом.

«Куда мог пропасть Буюкэн? Никогда такого раньше не случалось», – Бетукэ корил себя за то, что не заметил пропажу верхового оленя Апанаса. – Все это странно», – думает Бетукэ, понукая ногами учага. Теперь он зорко смотрит по сторонам.

Буюкэн был самым крупным среди оленей. Его мать – важенка-сокжой, тоже была приметной. Она понесла детеныша от домашнего самца Гелтани. Несколько лет назад, ранней осенью, она ушла с «отколом» и пропала. Долго искали оленей люди, но все понапрасну. Пропала дойная важенка, богатая на молоко. Для кочевых ламутов это большая потеря. Люди думали, что важенка стала добычей волков, следовавших от кочевья к кочевью за оленьим стадом. Только в середине зимы обнаружились отколовшиеся олени. И то случайно. Среди них была и дойная важенка, уже стельная, чему больше всего обрадовались ламуты. С оленями находился дикарь – самец, тощий, одни кости. Его отпугнули от стада. «Пусть уходит, он нам помог», – сказал тогда Тонмэй. У самца не было сил, чтобы убежать от людей. Остался он, одинокий и печальный, на том же пастбище, откуда люди забрали свой откол… Выжил ли он или стал добычей волков, – знают только молчаливые горы.

…Важенка отелилась раньше всех. Олененок был серой масти, рос быстро. Тонмэй лелеял его. Когда бычку исполнилось два года, его не стали кастрировать. Решили держать в качестве корбэ – самца. Не прошло и года после этого, как он проявил себя достойно. Он был неутомим как производитель. Хорошо и заметно пошло его потомство. Появились в скором времени новые самцы, не уступающие ему в силе и выносливости. Тонмэй уступил просьбе старшего сына, и Буюкэна кастрировали. Апанас сам обучил его верховой езде. Правда, не сразу тот стал ручным. Давал себя знать его дикий нрав. Апанас тоже проявил свой характер и не отступил. Сердцем чуял, что из этого быка непременно выйдет завидный верховой олень. И не обманулся в своих ожиданиях. Буюкэн стал сильным и выносливым учагом. С тех пор Апанас ездил на нем на охоту.

Добрый олень для охотника как дар божий. С таким оленем даже дальние кочевки – не расстояние. Легко тащит на себе ездока на гору. Человек без особых усилий настигает свою добычу и никогда на ночь не остается под открытым небом. Не зря Буюкэна жалеет теперь Апанас. Есть отчего тревожиться его сердцу. Обо всем этом думает он, всматриваясь в оленьи следы на песчаных плесах и поглядывая на ягельные горные склоны. Весь поглощенный поисками оленя, человек ни о чем другом не помышлял. А зря… Знающий себе цену Апанас позабыл о скрытой опасности тайги. Пусть даже на малое время. Но и его достаточно, чтобы таежные дебри проявили свое коварство.

Беда навалилась нежданно. Молодой олень, на котором он ехал, громко фыркнул, рванулся в сторону и был таков. Апанас не понял, что произошло, и свалился на землю. Не успел он опомниться и встать на ноги, как тут же услышал над собой рык. И тут же с ужасом увидел, как когтистая медвежья лапа падает ему на лицо. Человек отчаянно закричал и, защищаясь, перевернулся на живот, изо всех сил втянув голову в плечи. «Пропал… Как нелепо и просто», – в последний миг успел