Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Его тусулгэ в тени широковетвистой сосны, вокруг которой зеленеет тальниковая роща. На круглой поляне разосланы шкуры, а поверху ковры. На широкой скатерти всякой еды полным-полно.

Вскоре подошел Маппый и с улыбкой протянул руку Нэргэту. Тот пожал руку парня. Маппый взглянул на хозяина и по-якутски сказал:

– В его руках недюжинная сила. Хорошо, что вовремя остановили эту кутерьму. Парень, играючи, разделался бы со мной.

– Ладно, Маппый, не будем об этом говорить. Как ты додумался прийти сюда? Или уловил мои мысли? Я ведь думал за тобой послать кого-нибудь, – проговорил Тарагай Мэхээлэ. – Садись рядом с гостями и угощайся.

Купец коротко рассказал о Маппые. Оказалось, молодой якут стережет табуны коней. Завтра или послезавтра поедут в улус, на ысыах, где Маппый по хапсагаю померяется ловкостью с силачами из других мест. Попутно для гостей пояснил секреты якутского хапсагая, где не физическая сила ценится, а ловкость, сноровка и быстрота реакции. Недавняя напряженность быстро растаяла, как лед под солнечными лучами.

Прибежал худенький парень и сообщил о предстоящем состязании по бегу.

Быстро пошли туда, где уже собрался народ.

– Выставляй, друг Тонмэй, кого-нибудь из сыновей, – дружелюбно предложил Тарагай Мэхээлэ.

Тонмэй повернулся к сыновьям и тихо спросил:

– Он некчип?[155]

Теперь Нэргэт посмотрел на Илкэни. Тот, не заставляя себя уговаривать, сказал:

– Я побегу.

Отец посмотрел на ноги младшего сына. Кивнул головой. С утра Илкэни обул ноги в легкую обувь, сшитую матерью из выделанной замши. Такая замша готовится из выделанной оленьей шкуры. Работа трудоемкая, но трудяги ламутки легко справляются с нею. Отец доволен этим. Он сказал просто:

– Ну, сын, проветрись… Коли отстанешь, горевать не будем.

Илкэни улыбнулся. Нэргэт в знак поддержки хлопнул младшего брата по плечу.

Юноша встал рядом с молодыми якутами. Приготовился рвануть с места, как только скомандует тойон. Впереди за поляной чернел островок небольшого леса. Бегуны должны оббежать вокруг леса и вернуться. Кто первым добежит обратно, тот победитель. Тонмэй объяснил это сыну.

Десять парней встали рядом. Как только Тарагай Мэхээлэ взмахнул флажком, бегуны побежали. Илкэни оказался посередине. Вскоре соперники скрылись за лесом. Прошло немного времени и появился одинокий бегун. «Тунгус! Тунгус!» – удивленно загалдели якуты. Юноша-ламут прибежал первым. Остальные значительно отстали от Илкэни.

– Твой младший сын, догор Тонмэй, быстрый, как олень, – восхищенно воскликнул Тарагай Мэхээлэ. На сей раз, он не назвал Тонмэя «тунгусом»…

* * *

Тарагай Мэхээлэ доволен. Добродушная улыбка не сходит с его моложавого мясистого лица. Понятна его радость. Ламут привез пушнину. Есть лисьи, соболиные, беличьи, горностаевые шкурки. Скоро ему предстоит поездка в город. Губернатор будет доволен.

– Друг Тонмэй, до весны следующего года постарайся еще добыть пушнины. Желательно приезжай санным путем, – улыбаясь, балагурит купец.

Тонмэй сидит молча и думает: «Ты не знаешь нашей жизни. Сколько сил потратили, сколько пота пролили мы в погоне за зверьками. Ты этого не знаешь. Мы сами могли бы торговать своей пушниной. Но вы обложили нас со всех сторон. За уклонение от сдачи пушнины грозите судом… Тяжка наша кочевая жизнь. Но это наша жизнь, наш мир. Дух Гольца Тонмэя ограждает нас от вашей жадности. Далеко живем от вас. Наша непроходимая тайга и наши горы спасают нас…»

– Чего молчишь, друг Тонмэй? О чем так глубоко задумался? – громкий голос Тарагая прервал мысли Тонмэя.

– О жизни задумался. Мысли разные лезут в голову. Их разве запретишь? – отозвался Тонмэй.

– Это хорошо. Коли человек мыслит, значит, он живет. В этом наше отличие от зверей. Правильно говорю?

– Ты большой человек. Однако верно толкуешь.

– Вот ты о жизни, говоришь, задумался… Радоваться надо этой жизни. – Тарагай Мэхээлэ от своих слов и сам воодушевляется.

«От вашего ясака бы нам избавиться… Даром же отбираете», – мысленно возражает таежник, а вслух ничего не сказал.

– Проси у меня все, что хочешь, друг Тонмэй. – Тарагай Мэхээлэ смотрит на своего гостя.

Тонмэй взглянул на купца.

– Заварного чаю бы нам подкинул, что ли, – замялся он.

– Так, значит, чай?.. Хорошо, – купец вынул долговую книгу, взял в руки карандаш, записал. – Что еще? Говори, не стесняйся. Про чай записал.

– Мучаемся без курева… Чуть не сходим с ума.

– Запишем про табак. Дальше говори.

– Забыли вкус лепешки давно.

– Так, мука нужна. Какая жизнь без хлеба?.. Дам тебе муки.

– Жена моя твою просьбу выполнила. Просила, если можно, немного сатина, ситца.

– Благодарен ей сильно. Дам, дам все это.

– Немного свинца и пороха для охоты.

– Сами делаете пули?

– Нужда заставляет крутиться, так что приходится всему учиться. Никто не поможет, коли сами нерасторопны.

– Вы, ламуты, толковые люди, – согласился купец.

Вдруг приоткрылась дверь. Заглянула жена купца и мягко проронила:

– Мэхээс, стол накрыт.

Сели за стол. Радушный хозяин широким жестом развел руками, приглашая гостей:

– Угощайтесь, дорогие мои гости. Это все для вас…

Ламуты смущенно переглянулись. Хозяин, не мешкая, налил в рюмки разбавленного спирта.

– Тост за здоровье наших гостей. За вас, друзья! – с такими словами он опрокинул лысую голову и залпом опорожнил рюмку. Тонмэй мельком бросил взгляд на сыновей, затем негромко кашлянул и тоже выпил. Нэргэт с Илкэни не стали пить. Зато с аппетитом стали уминать мягкие лепешки. Работницы подали наваристый суп.

– Ешьте суп, не стесняйтесь. – Тарайгай Мэхээлэ с улыбкой смотрит на парней.

Гости с осторожностью стали есть жирный суп. У себя дома они много мяса едят, а супом не балуются. Обычно выливают на землю, иногда, остудив, дают охотничьей собаке… И то немного…

– Вот жеребятина… А вот говядина. Отведайте, гости мои.

Тарагай Мэхээлэ и Тонмэй снова выпили.

Купец расспрашивает про житье-бытье ламутов. Удивляется:

– Разве у вас нет постоянного жилья?

– Мы кочевые люди.

– Понятно, что кочуете. Но на холодную зиму нужен же теплый деревянный дом…

– Мы на одном месте не оседаем. Олени наши пасутся по тайге, мы следуем за ними, – рассказывает Тонмэй. – Гонимся за зверями. Соболь или белка не сидят на одном дереве. Они ловкие, быстрые. Мы кочуем вслед за ними.

– Я не смог бы так жить, – покачал головой Тарагай Мэхээлэ.

– Почему? Приезжай к нам. Не пожалеешь, – оживился Тонмэй.

Тарагай Мэхээлэ рассмеялся:

– Честно скажу, боюсь. Кроме того, далеко придется добираться до вас. Не выдержу такую долгую поездку.

– Почему же? Летом в самом деле трудновато будет. А вот зимой на оленьих упряжках мы бы прокатили тебя по нашим таежным местам быстрее ветра.

– Все это, как мне кажется, совсем иной мир. Не для меня он. Еще чем вам близка