Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Приехали как раз к празднику. Сегодня целый день веселиться будем, – радостно потирая ладони, балагурил хозяин. – Вы, молодые люди, глянете на наших девушек. Они у нас красивые, – быстро говорит хозяин дома, снова наливая спирт себе и Тонмэю.

* * *

…Оказалось, что гости на самом деле приехали вовремя. Изо всех ближайших аласов собрались якуты, и стар и млад, на ысыах. Они празднуют начало лета, а после все вместе выходят на сенокос. Так заведено с давних времен.

После того как гости поели и выпили чаю, Тарагай Мэхээлэ повел их к поляне, где полукругом уже сидели люди. Тунгусы для местных якутов в диковинку. Илкэни тоже с любопытством смотрел на якутов. Как ни вслушивался, не понимал их быстрой речи. Якуты говорили на своем языке. Отец и брат казались равнодушными ко всему происходящему вокруг. А между тем якуты веселились вовсю. Ели, пили кумыс. Долго пели осуохай и водили хоровод по поляне.

– Как наш хэде[152], – шепнул Нэргэт, нагнувшись к уху брата.

– Правда, хэде веселее и душевнее, – отозвался Илкэни.

– За этим танцем якуты отдыхают. Он воодушевляет их. У них свой танец, у нас свой. Зачем сравнивать? – тихо вмешался Тонмэй в разговор сыновей. Ему не впервой видеть и слышать осуохай якутов.

– Вы тут о чем шепчетесь? – повернулся к ним улыбающийся купец.

– Моим сыновьям интересно слушать осуохай.

– Это хорошо. Танцуешь осуохай, будто душа витает над землей, в другом мире оказываешься, просто прекрасно, – закатил узкие глаза купец, довольный тем, что гостям понравился якутский хоровод. Долго пели якуты. Запевалы, сменяя друг друга, состязались в певучести и умении на ходу импровизировать. Когда все расселись, уставшие, покрасневшие и возбужденные, Тарагай Мэхээлэ вышел на середину и стал одаривать отрезами ткани всех запевал.

По блеску глаз и улыбкам заметно, насколько обрадованы якуты щедростью купца-тойона. Вдруг задвигалась и разом заговорила вся толпа. «Хапсагай! Хапсагай!» – загалдели люди.

– Сейчас станут бороться, – объяснил сыновьям Тонмэй.

– Хапсагай[153] – это наша борьба, – коротко бросил купец.

Гости оживились. Нэргэт и Илкэни в ожидании начала борьбы вытянули шеи. Борцы не заставили себя долго ждать. На середину поляны вышли два молодых якута. Один из них крепкого телосложения, с короткой шеей, широкоскулый якут. «Это наш силач Маппый!» – проговорил купец, повернувшись к гостям. Другой худощав, но жилист. Оба смуглы дочерна. Крепыш, играючи, бросил противника. Тот покинул круг. Так случилось со вторым и третьим… Всех поборол силач Маппый.

Тарагай Мэхээлэ вручил тому большой мусэ – традиционный приз и что-то шепнул ему на ухо. Маппый засмеялся и кивнул головой. Кажется, он доволен собой и теперь готов выполнить любые капризы купца.

Тарагай Мэхээлэ, улыбаясь, подошел к Тонмэю и, игриво толкнув в бок, предложил:

– Слушай, тунгус, зачем вам сидеть, давайте и вы повеселитесь.

– Мы не грустим, нам приятно понаблюдать за вашими играми, – не принимая игривый тон купца, серьезно ответил Тонмэй.

– Может, кто-то из твоих сыновей попробует помериться силой с Маппыем? Не стыдно будет проиграть такому богатырю, как мой Маппый.

Тонмэй нахмурился. Ламуту незачем без крайней надобности раскрываться перед незнакомыми людьми. Куда проще ходить по земле незаметно, скромно, не обращая на себя внимания.

– О чем он говорит? – спросил Нэргэт.

– Вызывает на борьбу. – Тонмэй посмотрел на сыновей. Где его молодые годы и бурлящая сила в жилах? В молодые годы Тонмэй не упускал случая помериться силой с любым, кто любил бороться. Теперь годы ушли безвозвратно, с ними ушла и сила. На старости лет ни к чему ему испытывать горечь поражения.

Илкэни посматривает на Нэргэта. Он старше, ему принимать решение. Нельзя ему выскакивать раньше брата. Отец не торопит.

– Он похож на корбэ, – пробормотал Илкэни, не спуская глаз с якутского богатыря.

Нергэт молча поднялся. С пояса снял нож в ножнах и протянул брату. Вышел на середину круга.

– Маппый! Маппый! – хором закричали якуты.

Нэргэт понял, что якуты подбадривают своего силача, предвкушая его легкую победу.

– Наши гости – тунгусы решили развлечь нас. Конечно, это весьма интересно. Но ты, Маппый, поиграй с ним сначала, с ходу не расправляйся, – наставляет Тарагай Мэхээлэ.

Маппый стоял подбоченясь и снисходительно улыбался молодому тунгусу. Нэргэт подошел к силачу. Молча обхватил того за пояс, как привык бороться. Но Маппый ловко вывернулся и правой ногой сильно ударил по левой ноге Нэргэта. Это был его любимый прием. Нэргэт слегка пошатнулся и пальцами левой руки коснулся земли. Нэргэту это не понравилось. Он покраснел и, стиснув зубы, поймал Маппыя за правый локоть, резко потянул на себя, обхватил за туловище и, подняв, слегка подержал, будто думая, куда бы его кинуть… Якуты вскочили с диким ревом.

– О, так не пойдет. Так нельзя, – Тарагай Мэхээлэ подскочил к борцам и остановил борьбу, не позволив ламуту бросить оземь Маппыя. – В этой схватке победил Маппый, – строгим голосом отчеканил Тарагай Мэхээлэ.

– Почему же? Ведь мой сын поднял в воздух твоего силача, – возразил Тонмэй.

– По правилам хапсагая проигрывает тот, кто первым коснется земли любой частью тела.

– Нет, так нельзя. Нам непонятна ваша борьба. Какая это борьба? – недоумевал Тонмэй. – Борьба должна быть честной, в ней побеждает тот, кто по-настоящему сильнее.

– Твой сын проиграл схватку. Не видел, что ли, как он коснулся рукой земли? – удивился купец.

– Что такое коснуться рукой земли? Срам какой-то… Разве у вас это называется борьбой? – Тонмэй поднялся на ноги.

– Да, это наша борьба… Какая бы она ни была, она наша…

– Тарагай Мэхээлэ, в таком случае борись со мной на ремнях, – в сердцах запальчиво предложил Тонмэй.

Купец захохотал и сказал:

– Нет-нет. Борьба закончилась. – Он понял, что парень ламут сильнее Маппыя. Разве что не знаком с правилами хапсагая.

– У меня самый сильный Маппый. Борись с ним, если хочешь.

Тонмэй, даже не взглянув на Маппыя, ответил:

– Тогда позволь моему сыну побороться с твоим силачом на ремнях. Так будет честно.

– Мы так не договаривались, друг мой, – купец хитро улыбается.

Тонмэй звучно плюнул и с достоинством отошел от купца, показав всем видом, что недоволен.

* * *

Тарагай Мэхээлэ, почувствовав обиду гостей, тут же оказался рядом с ними. Весь он одно радушие. И без того круглое лицо расплылось в широкой улыбке.

– Не обижайся, друг Тонмэй… Это же игра. – Тарагай положил правую руку на покатое плечо Тонмэя. Тот не сразу ответил, молча глянул на купца.

– Пойдем ко мне на тусулгэ[154]. Пока отдохнем, чайку