Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Учим своих детей умению жить своим умом, быть отважными.

– О, это хорошо!.. До вас, насколько мне известно, доезжал мой конкурент, купец Улахан Мурун. Так ведь?

Тонмэй ответил:

– Да, это так. Мы хорошо знаем Улахан Муруна. Добрый, щедрый якут.

– Добрый, да еще и щедрый?! – почему-то засмеялся Тарагай Мэхээлэ.

* * *

Тарагай Мэхээлэ за пушнину и замшу расщедрился. Повел гостей к большому амбару. Отплатил чаем, табаком, двумя мешками муки. Ламуты были вне себя от радости.

– В долгу не останусь. Ты меня знаешь… – Тонмэй взволнованно пожал руку купца.

– Знаю твою честность, друг Тонмэй, – сказав так, купец отвел Тонмэя в угол амбара и зашептал ему на ухо.

– Не знаю, получится ли… – отвечал Тонмэй.

– Ты гордый, сильный таежник. Тебе все под силу, – улыбаясь, сказал Тарагай Мэхээлэ. – Как закончите с делами, заходите в дом. Перед дорогой чаю выпьем.

Тонмэй стал укладывать покупки. Вынул два запасных пустых мешка. Половину муки высыпал в старые мешки. Дорога дальняя. Поклажа у вьючных оленей должна быть под силу им.

Сыновья подвели оленей. Верховые оседланы. На других – небольшие крепкие седла, перетянутые ремнем – подпругой. На них положили тяжелые вьюки и тоже закрепили ремнями. После этого навьюченных оленей привязали связкой к своим верховым учагам. Хотели поскорее выехать из села, но, коли купец велел, вновь зашли в купеческий дом.

– Чего робеете? Вы же для меня свои люди, – добродушно засмеялся Тарагай Мэхээлэ.

– Неудобно как-то, – отозвался Тонмэй.

– Ну сами подумайте, как я могу отпустить вас со двора, не напоив чаем?.. Садитесь за стол, – пригласил купец.

Расселись. Жена купца налила чай. Тарагай Мэхээлэ налил себе и Тонмэю по рюмке спирта. Парням не стал наливать. «Утром даже не притронулись к рюмкам. Хорошие, видать, ребята, для которых один отцовский взгляд серьезный запрет». Оба выпили. Тарагай Мэхээлэ пододвинул гостю расшитый кисет с табаком. Тонмэй набил трубку, зажег и затянулся. Прикрыл от удовольствия глаза.

Купцу самому приятно, когда гость от блаженства на седьмом небе.

После чаепития Тонмэй выкурил еще одну трубку, Тарагай Мэхээлэ спросил:

– Еще чем могу тебе подсобить, друг Тонмэй?

Тот посмотрел на Тарагая, опустил голову. Хозяин понял, что у ламута есть что-то недосказанное. Скромность – хорошее качество для любого человека.

– Чую, у тебя есть что-то недосказанное. Говори, не стесняйся. – Тарагай Мэхээлэ решил разговорить ламута.

Тонмэй кашлянул в кулак и произнес:

– Тойон Мэхээлэ, у меня есть одна забота. Все время голову ломаю, как ее разрешить. Моя маленькая голова, однако, не в состоянии ее решить.

– Что такое? Что произошло? – спросил Тарагай Мэхээлэ. Добродушная улыбка исчезла с его круглого лица.

– Пока не найдем выход, трудно будет нам жить.

– Слушай, друг Тонмэй, что вокруг да около загадки расставляешь? Говори прямо, что вас заботит? – Перед ламутами сидел совершенно другой тойон, суровый с непроницаемым лицом.

– Без собак остаемся. У моего старшего сына сохатый копытом проломил голову шибко храброй собаке. У меня самого один Мойто остался.

– Ты об этом хотел сказать?

– Об этом.

Тут Тарагай Мэхээлэ взорвался громким смехом. Смех у него громкий.

Ламуты удивленно переглянулись. У хозяина слезы выступили на глазах. Вот наконец он взял себя в руки.

– Ох и рассмешил ты меня. Давно так не смеялся. Надо же, а? Грешным делом о плохом было подумал. Может, кто-то заболел и находится при смерти. А речь, оказывается, про собаку. Ой, смех! – У него снова затряслись плечи.

– Как жить нам без собаки? Она надежнее человека, – заговорил Тонмэй.

– Тебе собака нужна? Я правильно понял?

– Как бы нам раздобыть щенка…

Тарагай Мэхээлэ опять захохотал.

– Эрэк бэй дылди эрэмэтэллэн урэчин[156]. – Тонмэй встал и шагнул к двери. Сыновья последовали за ним.

Тарагай Мэхээлэ догнал их возле вьючных оленей:

– Простите меня. Я вижу, вы обиделись… Все-все. Я найду щенка к следующему вашему приезду. Как назло сейчас щенка у меня нет.

* * *

Дарья, пожилая якутка, заторопилась домой, чтобы подогреть остаток вчерашней крупяной каши. Сын скоро вернется домой голодным. Она на ысыахе переживала за сына, когда тот в хапсагае схватился с крепкими парнями-односельчанами. Откуда у него возьмутся силы против сытых сыновей местных тойонов.

«Круглый год мой Маппый пасет табуны Тарагай Мэхээлэ. За ними нужен глаз да глаз. Подолгу пропадает в аласах зимой и летом. Сын в отца пошел. Упрямый и крепкий… Если бы мой Байбал остался в живых, мы бы до сих пор жили у Улахан Муруна. Бедный мой муж заболел сильно и не выжил. Работящий был. Сын весь в него пошел. Тарагай Мэхээлэ выторговал Маппыя у Улахан Муруна коневодом для своих табунов. Сюда переехали. Моя младшая сестра Анисья осталась одна. Как она жила прошедшие годы, толком и не знаем. Проезжие как-то рассказали, что она от кого-то понесла ребенка… От кого – неведомо…»

Вошел радостный Маппый, держа в руках большой мусэ.

– Мать, привез тебе свою награду, – воскликнул Маппый, передавая солидный кусок мяса матери. Дарья обрадовалась. Не помнит, когда в последний раз так радовалась.

– Кормилец мой! – воскликнула мать, подошла к сыну и нежно погладила по голове. Он единственный и последний сын, нажитый от Байбала. Дарья была еще молода, когда муж подорвался на работе. Все время болел, потому больше детей так и не нажили. Видя, как сохнет по мужчине Дарья, к ней подкрадывался Тарагай Мэхээлэ, но Дарья при живом еще муже не позволяла себе вольностей.

После смерти Байбала купец опять начал приставать к Дарье…

Говядину мать нарезала на небольшие куски и с аппетитом оба поели, попивая жидковатый чай.

– Мать, мне понравились тунгусы. Добрые, наивно честные люди. Не зная их толком, проникся к ним доверием.

– Они же не тойоны и не купцы. Тяжелым трудом, видно, содержат себя. Это твоя открытая душа помогла тебе увидеть в них добрых людей, – улыбнулась мать.

– Они недавно уехали. Я съезжу к ним. Хочу подарить им щенка.

– Они у тебя щенка просили?

– Нет, не просили. Но я ведь конюх, как и они, живу на природе. По себе знаю, как им нужна верная собака.

– Поддержи этих бедных тунгусов, Маппый, – согласилась мать. – Отец одобрил бы твой поступок.

– Скоро вернусь. На днях поеду в соседние улусы, буду бороться.

– Смотри в оба, как бы ни надорвался. Там найдутся люди сильнее тебя.

– Не волнуйся, мать, буду осмотрителен.

– Маппый, знаешь, один вопрос меня сильно волнует, – мать взглянула на сына.

– Что за вопрос, мать?

– Пора бы тебе зажечь свой семейный очаг.

– Хочешь, чтобы я женился? – улыбнулся Маппый.

– Да. Хорошо бы