Пост-Америка: как и почему меняются США - Максим Александрович Сучков

Сокращение сферы производства повлекло за собой и некоторые позитивные эффекты – расширение сферы услуг и развитие инноваций. Но новый виток инновационного развития Америки вряд ли возможен без воздействия на национальную экономику «дефибриллятором» производства. В первые месяцы президентства Трампа объемы производства действительно выросли. Но средняя зарплата рабочего остается ниже, чем у занятых в частном секторе – соответственно 35,06 против 36,14 долл.[176] В «чистых долларах» на апрель 2025 года рабочий зарабатывал больше (1402 против 1236 долл.), но именно потому, что имел больше рабочих часов, чем занятый в частном секторе. Для жизни в целом неплохо, но пока вряд ли достаточно, чтобы говорить о прорыве по части производства и всеобщего благосостояния.

Введение торговых пошлин тоже имеет свою логику – ее называют «кратковременная боль ради долгосрочной выгоды» (short-term pain for long-term gain). По задумке Трампа, эти пошлины должны выправить торговые дисбалансы и принести Америке значительные доходы – по некоторым оценкам, более 5,2 трлн долл. чистого дохода в течение 10 лет и еще 4,5 трлн долл. в виде экономических эффектов[177]. Эти деньги должны пойти на сокращение федерального долга и помочь стимулировать частные инвестиции. Но повышение пошлин должно потянуть за собой сокращение ВВП и заработной платы более чем вдвое. Вопрос только в том, когда это случится – еще во время президентского срока Трампа или уже после. В любом случае, в скором времени американская мечта снова рискует столкнуться с кризисом своей материальной составляющей.

Некоторые склонны считать, что американская мечта вообще не является чем-то статичным: она постоянно меняется вместе с тем, как меняется страна. Джон Мюррей, губернатор колонии Вирджиния, заметил в 1774 году, что американцы «всегда воображают, что земли, находящиеся за горизонтом, все еще лучше тех, на которых они уже поселились», и что «если бы они достигли рая, они бы двинулись дальше, если бы услышали, что есть место получше».

Все это как будто очень созвучно сегодняшним призывам Илона Маска активно осваивать дальний космос и искать жизненные пространства за пределами Земли – дерзость фантазии и приключенческий авантюризм тоже в известной мере часть мечты. И все это одновременно сочетается с попыткой Трампа вернуть американцам веру в то, что в мире нет горизонтов, за которыми может быть лучше, чем в Америке, и что Америка – по-прежнему «сияющий град на холме» и «земля молока и меда». И пусть она теперь сияет чуть более тусклым светом, а мед достается не всем. Главное – та самая устремленность в будущее, «в инобытие».

«Плавильный котел», «салатница» и высокая стена: когда мигранты стали проблемой в стране мигрантов

5 октября 1908 года в Колумбийском театре Вашингтона состоялась премьера спектакля «Плавильный котел» (The Melting Pot), поставленного по пьесе английского писателя, выходца из царской России Израэля Зангвилла[178]. Само название было связано с представлением Америки как «горнила, где переплавляются ненависть и вражда разных наций, а люди рождаются заново как американцы». Об этом же был и сюжет пьесы: молодой человек по имени Давид, чью семью убили во время кишиневского погрома в 1903 году, спасается бегством в Америку, где встречает очаровательную русскую девушку Веру. Спустя какое-то время выясняется, что отец Веры – отставной офицер, участвовавший в расправе над родителями Давида. Военный раскаивается в своем злодеянии, Давид находит в себе силы его простить и просит руки Веры. Хеппи-энд. Театральная постановка имела большой успех: лично присутствовавший на премьере президент Теодор Рузвельт по окончании представления произнес: «Прекрасная пьеса, мистер Зангвилл!»

Примеры уподобления Соединенных Штатов «плавильному котлу», в котором множество разнородных культур сливаются в одну, американскую, известны с 1780-х. Одним из родоначальников этой метафоры считается натурализованный французский аристократ Джон Кревкёр. В 20-летнем возрасте он переехал из родной Нормандии в Новую Францию (Квебек), где участвовал в войнах англичан с французами и индейцами, а спустя еще четыре года отправился в Нью-Йорк. Там Кревкёр купил большую ферму и развернул процветающее хозяйство. Судьба сложилась так, что ему пришлось на некоторое время вернуться в Европу. Опубликованный им в Лондоне в 1782 году сборник сочинений «Письма американского фермера» стал первым европейским бестселлером о жизни в Америке. В нем Кревкёр подробно описывает американское общество того периода, его идеалы и устремления, восхищается изобретательностью американцев и устройством их быта. Книга вышла в разгар Войны за независимость и помогала европейцам увидеть портрет самобытной страны, а не просто заокеанской колонии. Кревкёр первым задал вопрос: «Что такое американец?» и первым же предложил, по сути, два источника содержания этого понятия: набор принципов и устремлений и расово-культурную принадлежность. Первый демонстрировал отличия от Европы, второй – преемственность европейской цивилизации.

«Здесь нет аристократических семей, – писал Кревкёр, – нет ни судов, ни королей, ни епископов, ни владычества духовников, ни невидимой власти, предоставляющей немногим вполне зримую власть, ни крупных промышленников, нанимающих тысячи работников, ни впечатляющей изощренности роскоши… Богатые и бедные отстоят друг от друга не столь далеко, как в Европе… Мы все уважаем законы, не опасаясь их строгости, поскольку они являются справедливыми. Нас всех вдохновляет свободный и неограниченный дух трудолюбия, поскольку каждый работает на себя… Самыми высшими званиями, которые могут себе позволить наши горожане, являются адвокат или торговец. Фермеры – так и никак иначе именуются сельские жители нашей страны… У нас нет принцев, для которых мы трудимся, голодаем, проливаем кровь: мы являемся самым совершенным обществом из всех существующих в мире. Здесь человек свободен, как ему и положено быть, и это отрадное равенство не является чем-то преходящим, как многое другое… Это смесь англичан, шотландцев, ирландцев, французов, голландцев, немцев и шведов. Из этой смешанной породы возникла раса, ныне именуемая американцами… Движимые различными мотивами, они прибыли сюда. Все способствовало их возрождению: новые законы, новый образ жизни, новая общественная система. Здесь они стали людьми. В Европе они были, подобно многим, бесполезными растениями, нуждающимися в рыхлой земле и освежающих осадках, они увядали и их косила нужда, голод и войны, но сейчас, оказавшись пересаженными на новую почву, они, подобно всем растениям, пустили корни и расцвели!.. Итак, кто же такой американец, этот новый человек? Он либо европеец, либо же потомок европейца, отсюда эта странная смесь кровей, подобной которой вы не увидите ни в одной другой стране…»[179]

Читая эти строки сегодня, можно поймать себя на мысли, что спустя два с половиной столетия в Америке появилось и даже приобрело более изощренные формы, чем