Пост-Америка: как и почему меняются США - Максим Александрович Сучков

благу имеет лишь малая часть граждан, побуждало к пересмотру движущих сил общественного развития. Реализация этих задумок шла со скрипом, но это не останавливало ни потока мигрантов – Америка по-прежнему притягивала ищущих лучшей доли со всего света, – ни попыток политиков сделать тему миграции важным инструментом борьбы за власть.

Пожалуй, наиболее смелые инициативы по этой части выдвинул в период своего президентства Барак Обама. Принятая его администрацией программа DACA (Deferred Action for Childhood Arrivals) предоставляла возобновляемую двухлетнюю отсрочку депортации нелегалам, въехавшим в страну несовершеннолетними (их стали называть dreamers – «мечтатели»), позволяя им жить и легально работать в США, не опасаясь немедленной высылки в страну, которую они, возможно, уже и не помнят. По состоянию на март 2025 года в программе зарегистрировано чуть более 525 тыс. человек.

Дональд Трамп пытался свернуть эту программу и внедрить собственные идеи: построить стену на границе с Мексикой, ужесточить меры по выдворению нелегалов, запретить или серьезно ограничить въезд в США мигрантам из, как он выразился, «стран-гадюшников» (shithole countries) – Гаити, Сальвадора и некоторых государств Африки и Ближнего Востока. Логика простая: мигранты в худшем случае насильники, хулиганы и наркоторговцы, в лучшем – конкуренты американских трудяг за рабочие места; демократам нет дела до рядовых граждан, они лишь разыгрывают эту карту для укрепления собственных позиций на выборах, ведь каждый натурализованный мигрант – потенциальный избиратель Демократической партии. Демократы парировали: Соединенные Штаты созданы мигрантами; переселенцы из других стран – это источник талантов и двигатель экономики, а странноприимство – укорененная в национальном сознании добродетель, отрицая которую республиканцы показывают, что не понимают дух Америки.

Когда в Белый дом въехал Джо Байден, ситуация с мигрантами выглядела тревожной, но управляемой. В 2021 году почти 40 % иммигрантов (около 600 тыс. человек) приезжали в США из Азии, 35 % – из Северной Америки, 12 % – из Европы, по 6 % – из Африки и Южной Америки. Больше всего мигрантов прибывало из Мексики (около 423 тыс. человек), Индии (свыше 202 тыс.) и Китая (около 114 тыс.). По статистике, четверть всех мигрантов остаются на нелегальном положении, остальные ищут какие-то варианты законного пребывания. Кроме того, ежегодно выдается около миллиона грин-карт (видов на жительство), в основном близким родственникам граждан США.

42 % от общего числа мигрантов в Штаты – это гастарбайтеры. Социология рабочей миграции отличается от общей миграционной картины, и именно эта категория сильнее всего раздражает республиканских политиков и электорат. Начиная с 2017-го больше всего рабочих мигрантов в Америку прибывает именно из Северной Америки – около 60 % от общего числа. Из них 90,4 % – выходцы из Мексики, остальные – из малых государств Центральной Америки. Далее следуют гастарбайтеры из Азии (22 %), Европы (9 %), Африки (4 %) и Южной Америки (3 %). Больше всего таких мигрантов оседает в Калифорнии (24 %), Техасе (11 %) и Флориде (10 %), а из крупных городов – в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Майами, Хьюстоне и Чикаго. Миграционные эксперты считают, что по сумме факторов, прежде всего мягкости законов, наиболее подходящими для устроения жизни мигрантов являются малонаселенные штаты Нью-Хэмпшир, Вайоминг и Род-Айленд. Однако едут туда неохотно – мигранты предпочитают селиться там, где уже сложилась значительная община их соотечественников. В поп-культуре и обывательском восприятии иммигранты представлены двумя крайностями – либо жуликами, либо счастливчиками с фантастическими историями успеха в стиле «работал в „Макдоналдсе“ с 13 лет и доедал что оставалось на кухне, но делал зарядку, читал по ночам книги, накопил капитал и стал главой компании»[204]. Подобное представление отражает риски интеграции в американское общество для вновь прибывающих – пан или пропал, третьего как будто не дано.

В 2020-м желание победить Трампа в каждой из ключевых избирательных групп, включая латинос (выходцев из испаноговорящих стран Америки), понуждало демократов взвинчивать ставки в игре на «миграционном поле». Во время избирательной гонки Байден обещал ограничить рейды иммиграционной и таможенной полиции, закрыть частные иммиграционные тюрьмы и инвестировать в систему предоставления убежища. Вскоре после его избрания президентом к южным границам США устремились сотни тысяч обнадеженных переселенцев. Всего, по оценкам администрации демократов, с момента вступления Байдена в должность в январе 2021-го около 3 млн мигрантов, встреченных погранично-таможенными службами на южной границе, остались в США. Столь массовый приток «просителей убежища» истощил иммиграционные ресурсы Америки и создал кризис, справиться с которым администрация Байдена не сумела до конца его президентства. Все это плохо сказывалось на его рейтингах в избирательной кампании 2024 года. Отсутствие у демократов внятной альтернативы «трамповскому порядку» в миграционной политике, увлеченность прогрессистского крыла партии продвижением либеральной повестки и снижение уровня благосостояния американских граждан усиливали дрейф все большего числа избирателей-латинос в стан республиканцев.

Попытки представителей двух партий найти в этой области компромиссные решения зашли в тупик. Согласно опросу Чикагского совета по глобальным делам за 2024 год, большинство американцев (54 %) считали, что «контроль и сокращение нелегальной иммиграции» должны быть «очень важной целью внешней политики США» (в 2018-м так считали 42 %). Что характерно, этого мнения придерживались 86 % республиканцев и только 34 % демократов. В то же время республиканцы поддерживали усиление депортаций (89 %), возведение стены (в действительности высокого забора) на границе с Мексикой (87 %) и ужесточение штрафов для предприятий за наем нелегалов (85 %). Демократы же в целом одобряли политику, облегчающую иммигрантам легальный въезд и пребывание в США. Правда, умеренные демократы, в отличие от левого крыла партии, также поддерживают введение более строгих наказаний для предприятий, нанимающих людей без легального разрешения на работу (в группе умеренных за эту политику выступают 68 %, в группе либералов – 40 %), усиление депортаций (64 против 37 %) и продолжение строительства стены-забора вдоль границы с Мексикой (56 против 15 %).

Сегодня Трамп снова гоняется за латиноамериканскими нелегалами – по разным оценкам, сейчас их в стране от 11 до 14 млн. Наведение порядка в этой сфере – дело национальной безопасности. То, что эти рейды вызывают возмущение правительств и жителей Центральной и Южной Америки, тоже объяснимо. Однако в общей дискуссии о латиноамериканских нелегалах теряется тема того, откуда они вообще взялись. Возможно, дело в том, что многолетняя политика самих США на своем «заднем дворике», как иногда американцы именуют Латинскую Америку, немало поспособствовала тому, что миллионы людей сегодня ищут своей доли вдали от родины. Поддержка Соединенными Штатами госпереворота в Гватемале в 1954 году, блокада Кубы с 1960-х, а позже навязанная «эвтаназия экономики» Мексики в результате Соглашения о североамериканской торговле (НАФТА), фактическая колонизация транснациональными корпорациями США стран Центральной и Южной Америки, создавших серьезное социальное расслоение и сделавших экономики этих стран зависимыми от американского капитала, создали условия, при которых жителям этих регионов оставили немного альтернатив поиску счастья у богатого северного соседа. Это не