Пост-Америка: как и почему меняются США - Максим Александрович Сучков

снимает ответственности с местных правителей за коррупцию и качество государственного управления, а с местных жителей – за страсть к легкой наживе. Но и игнорировать роль США в доведении жителей этих стран до отчаянного состояния означало бы рассказать только одну часть этой истории.

Связанные с миграционными вопросами вызовы накладываются на происходящий в США подъем расово-этнического самосознания, попытки ревизии истории, желание меньшинств разными способами обособиться от белого большинства. Примета времени – изменившиеся политико-культурные смыслы: в США последний раз пьесу «Плавильный котел» ставили на Бродвее в 2006 году, а в лондонском театре Финборо – в 2017-м. Теперь в моде либо постановки, предлагающие радикальный пересмотр бытовавших доселе представлений об американской истории и ее отдельных эпизодах, в том числе в части гармоничного сосуществования разных рас и этнических групп, либо классические сюжеты, переиначенные на леволиберальный манер[205].

Впрочем, кто-то именно в миграции усматривает возможность общества вернуться к духу «старой доброй Америки». Неофиты, как известно, с гораздо большим рвением отстаивают те идеалы и правила, которые местным кажутся уже приевшимися или неработающими. Важно только, чтобы вновь прибывающие действительно верили в эти идеалы и правила, ведь только так и можно поддерживать любимые мифы.

Чьи жизни важны? как борьба за гражданские права породила культуру отмены

«Быть белым определенно лучше. Это не значит, что белые лучше черных. Но если ты белый и можешь на машине времени переместиться в любой период прошлого – тебе везде будет хорошо. Оказался ты, скажем, во II веке н. э., так тебе сразу скажут: „Пожалуйста, сэр, вот ваш стол с угощениями!“ Но, будучи белым, в будущее я не рвусь. С нас там за все жестко спросят. И мы этого полностью заслуживаем!»

Глядя на массовые акции протестов, охватившие США летом 2020 года, многие американцы вспоминали этот монолог популярного стендап-комика Луи Си Кея (Louis CK), произнесенный за десять лет до этих событий. Католик, потомок венгерских евреев, мексиканцев и ирландцев – т. е. всех групп, которые в разное время в Америке подвергались дискриминации как элементы не «государствообразующей» англосаксонской культуры, – Луи Си Кей рос в Америке[206], где доказывать свою «неинородность» американскому обществу приходилось чернокожим. К пятидесяти годам он с присущей людям его ремесла социальной прозорливостью призадумался: в Америке будущего есть ненулевая вероятность того, что «инородными» будут считать уже белых.

Майским утром в один из продуктовых магазинов в Миннеаполисе, штат Миннесота, вошел чернокожий мужчина средних лет. За несколько недель до этого из-за разразившегося коронакризиса он потерял работу охранника и находился в подавленном состоянии. Мужчина купил пачку сигарет и собирался уходить, как вдруг продавец заподозрил, что 20-долларовая купюра, которой тот расплатился, была фальшивой. Продавец потребовал вернуть купленные сигареты, но покупатель отказался. На место быстро прибыл наряд полиции. Служители закона не стали церемониться с габаритным – сто килограммов и под два метра ростом – покупателем: надели наручники и собирались отвезти в участок для дальнейшего разбирательства. Задержанный, однако, не собирался безропотно подчиняться такому, как ему казалось, произволу. В завязавшемся споре стражи порядка повалили мужчину на тротуар возле магазина. Один из полицейских прижал колено к шее задержанного, двое других удерживали его за руки, четвертый разгонял собиравшихся зевак.

Подобные сцены в Америке не редкость: полицейские частенько аналогичным образом утихомиривают тех, кто оказывает сопротивление. Но тогда в Миннеаполисе случилась трагедия: задержанный – спустя несколько часов вся страна узнает, что его звали Джордж Флойд – скончался. Вскрытие показало, что смерть наступила от сердечно-легочной недостаточности. Ее, в свою очередь, вызвала механическая асфиксия[207], наступившая оттого, что полицейский Дерек Шовин удерживал колено на шее Флойда в течение почти восьми минут, хотя еще до применения этого приема Флойд говорил, что не может дышать. В суде очевидцы инцидента свидетельствовали, что Шовин не убирал колено с шеи Флойда даже после приезда бригады скорой помощи. Со своей стороны адвокаты полицейского напирали на два обстоятельства. Первое – криминальное прошлое самого пострадавшего. Выяснилось, что к моменту происшествия возле магазина Флойд пять раз был приговорен к тюремным заключениям по делам о кражах, сбыте наркотиков и посягательствах на чужую собственность. Второе – вскрытие обнаружило в организме Флойда несколько психоактивных веществ, и врач заключил, что интоксикация фентанилом и употребление метамфетамина незадолго до происшествия «в значительной степени способствовали летальному исходу, хотя и не явились его причиной»[208]. Сторона обвинения парировала: при задержании полиция не знала о криминальном прошлом потерпевшего (как и о том, что он отец пятерых детей), поэтому вне зависимости от того состояния, в котором находился Флойд, Шовин не имел формальных оснований к столь жесткой форме задержания. Адвокаты погибшего настаивали: все действия полиции были отмечены «стереотипным расистским поведением, бытующим в этой организации в отношении афроамериканцев». То обстоятельство, что потерпевший всей своей биографией эти стереотипы только подтверждал, потонуло в развернувшихся к тому моменту в большинстве крупных городов США массовых протестах гражданского населения: в них, по разным данным, приняло участие от 15 до 26 млн человек.

Главной организационной силой протестов было мало кому до того момента известное социально-политическое движение за права чернокожих Black Lives Matter (BLM) – оно же и дало одноименный лозунг всему протестному движению[209]. Основной движущей силой протестов были возмущенные черные и примкнувшие к ним белые преимущественно левых взглядов. В толпы протестующих затесались и представители радикальных движений типа Antifa[210], которые в своих методах были более решительны – громили здания, атаковали полицию. Во многих городах власти упустили контроль над протестами, и они переросли в откровенные акты хулиганства и мародерства.

Похожие погромы случались в Америке и раньше. Но инцидент с Флойдом наложился на усталость и раздражение американцев, вызванные карантинными ограничениями, и пришелся на пик избирательной кампании Трампа и Байдена. Поскольку наиболее крупные «беспорядки BLM» возникли в городах и штатах, где мэрами и губернаторами были демократы, сторонники Трампа углядели в этом намеренное бездействие: массовые протесты по всей стране на фоне тысяч умирающих от пандемии[211] создавали крайне неприглядную картину для тогдашнего президента.

У противников BLM особенный шок вызывали картины того, как белые американцы коленопреклоненно просили у чернокожих сограждан прощения за «грехи отцов» и собственные «социальные привилегии». Все это вызывало ощущение тревожного наступления того самого будущего, о котором прозорливо предупреждал юморист Луи Си Кей. Гневные комментарии под видеосюжетами о коленопреклонениях белых наглядно демонстрировали, что далеко не всем был по нраву такой способ выражения солидарности с жертвами полицейского произвола и расизма.

«Америка – не родоплеменное общество, поэтому