На краю - Александр Капков

– С отходом все ясно. Отлично! Осталось придумать, как мы нейтрализуем Демпеля. Придется привлекать Сироцкого.

– За ним отправлюсь я, - заявил Сергей. – Меня немец не знает. Проскочу.

Федор на минуту задумался и затем покачал головой.

– Нет. Так не пойдет. Сергей, ты с Антоном Юрьевичем – мой козырь в рукаве. Посуди сам. Что мог за это время выяснить немец? Мой номер и имя. Ну, возможно, что нас видели вместе в ресторане. Так это не аргумент. Демпелю тоже нужно все проверить. Я уже засвечен. Он не мог меня не увидеть, но вида, как и я, не показал. Наверняка что-то задумал. Нам надо играть на опережение. Поэтому в порт отправлюсь я. Сиротского поселю в другой гостинице, где-нибудь недалеко отсюда. Я присмотрел одну такую, классом пониже. Там же зарезервирую еще два номера для нас. На всякий случай. Затем приведу Сироцкого. И мы выработаем план действий. А до того никаких шагов не предпринимайте.

– Хорошо. Мы будем ждать тебя здесь, – согласился Сергей.

Как-то легко согласился. Реакция Сергея смутила Федора. Он ожидал бурного спора и с подозрением оглядел друга. Тот безмятежно выдержал его взгляд.

– Решения пока принимаешь ты, – заметил Сергей, словно оправдываясь в чем-то.

– Вот квитанция.

Федор отдал Чеколдину бумагу.

– Я положил портфель с деньгами в гостиничный сейф.

– Зачем она мне? – спросил Сергей.

– На всякий случай.

Красушкин поднялся, достал свой пистолет, проверил его и снова положил во внутренний боковой карман пальто. Он выглядел мрачнее обычного и, как всегда, сосредоточенным. Надел шляпу и, посмотрев в зеркало, поправил излом на тулье. Сейчас его можно было принять за настоящего европейца, без всяких примесей. Уходя, Федор оглянулся:

– Я поем в городе. А вам желательно пообедать в номере. Во избежание вредных последствий, так сказать.

Когда за Красушкиным закрылась дверь, Чеколдин переглянулся с Изломиным.

– Гульнем? – спросил Сергей, подмигивая ему. – У нас с вами, Антон Юрьевич, карт-бланш негаданно образовался.

Глава четырнадцатая. Неудачное решение

Федор шел по улице быстрым шагом, втянув голову в плечи и надвинув шляпу пониже на лицо. Он ощутил слежку за собой, как только вышел из отеля. Попытался оторваться. Не тут-то было. Следивший за ним человек вцепился в него намертво. И Федор решил не торопиться. Он помотал свою тень по магазинам, с видимым удовольствием пообедал в ресторанчике, где готовили изумительную по вкусу и дешевизне рыбу, и выпил бокал белого вина, к которому пристрастился еще в Испании. Сидя за столом, он еще раз обдумал то, что собрался сделать. К черту инструкции! Иногда лобовой способ лучше всяких ухищрений. Его план был прост и потому, так он посчитал, обречен на успех. Выйдя из ресторана, Федор взял такси, проехал несколько улиц и попросил остановить там, где начинались промышленные предприятия и мастерские. Он углубился в лабиринты извилистых рабочих улочек, не предназначенных для праздных гуляний. Федор все время слышал за собой шаги и сдавливал рукоять пистолета в кармане. Он намеренно привел шпика сюда. Здесь в рабочие часы малолюдно, и можно попытаться его захватить. В этом и заключался план. Увидев подходящий темный переулок, Федор резко свернул в него. Здесь с обоих сторон шли сплошные высокие кирпичные заборы и совсем не было прохожих. Федор встал к стене спиной и вынул из кармана пистолет. Долго ждать ему не пришлось. Его преследователь появился буквально через минуту. Он стремительно вбежал в проулок и остановился, ища глазами объект слежки. Стоящего в тени Красушкина он заметил не сразу и не смог должным образом среагировать. Федор подскочил к нему, угрожая пистолетом, схватил за воротник плаща и притиснул к стене.

– Стой спокойно, – предупредил его Федор на французском. – Не дергайся.

Человек послушно замер и несколько раз быстро сглотнул. Красушкин обыскал его, левой рукой похлопав по карманам. Оружия не было.

– Кто ты и почему следишь за мной?

– Я не понимаю вас, – сказал человек. – Я не следил за вами. Вы ошиблись.

Федор взял его за горло. Тот дернулся, и Красушкин поднес пистолет к его лицу.

– Повторяю свой вопрос.

– Хорошо, хорошо! Пустите! Пожалуйста! Я все скажу.

– Ну?

Федор ослабил хватку.

– Сейчас!

Человек опять сглотнул и проговорил:

– Я частный детектив. Меня зовут Дени Клеман. Следить за вами мне поручил клиент. Я лишь выполняю его заказ и все. Клянусь. Позвольте?

Он полез в нагрудный карман и достал из него карточку. Федор взял ее и посмотрел.

Человек вроде бы говорил правду. На карточке были напечатаны имя, адрес и телефон детективного агентства.

– И вас не удивил такой заказ?

– Помилуйте! Чем? Мне часто поручают следить то за мужьями, то за женами. И не обязательно напрямую. Бывает, что заказы передаются через посредников. Поэтому я и не был удивлен. Вот только не ожидал, что вы станете тыкать в меня пистолетом, и я превращусь в жертву нападения.

– Тогда вы должны мне ответить на ряд вопросов, – сказал Федор. – И не надо ссылаться на профессиональную этику и прочее. Вы не в таком положении, чтобы спорить.

– Конечно, конечно, - детектив успокаивающе поднял руки. – Спрашивайте, я отвечу.

Видя его добродушный настрой, Федор спрятал пистолет в карман.

– В чем конкретно заключался заказ?

– Ничего странного в нем не было. Мне сказали, что вы иностранец, который подозревается в нечестной сделке. Ваши партнеры, обеспокоенные этим обстоятельством, хотят выяснить: с кем вы встречаетесь, куда ходите? Мне показали ваше фото. Но на нем вы сняты где-то на юге и с более длинными волосами. Еще мне дали адрес отеля.

– И давно вы за мной ходите?

- Сегодня первый день. Хожу с самого утра. Вы, наверное, хотите знать, кто мой клиент?

Федор усмехнулся. Имя заказчика ему ничего не скажет. Оно явно будет выдуманным.

– Опишите его.

– Высокий. Крепкий. Лицо длинное. Такое называют лошадиным. Говорит с акцентом. Как эльзасец.

– Последний вопрос. Как вы с ним должны связаться?

– По телефону. Клиент оставил номер. Я должен отчитываться перед ним каждый вечер, не смотря на время. Он, видимо, считает вас любителем ночных заведений.

Клеман совсем успокоился. И говорил свободно, даже с юмором.

А Федору не давала покоя одна мысль. Он не понимал: зачем, узнав его первым, немец показался