На краю - Александр Капков

В первый раз за все время в Николь проявилось что-то человеческое, живое. Ее интерес к Изломину явно выходил за рамки руководства их операцией. Так Федор отметил про себя.

– Ну, Изломин работал директором школы на Севере. В обычной семилетке. Характеризовался положительно.

– Женат? Дети?

– Нет. Холостой он. Ни жены, ни детей. Его сначала арестовали, а уж потом подключили к операции. Товарищ Матвеев с ним работал. Мы же просто сопровождали его в Москву и после виделись всего пару раз. До поездки, я имею в виду. И почти полторы недели на пароходе.

– И каково ваше мнение о нем?

Федор задумался.

– Знаете, Николь. Судить я могу пока поверхностно. На основе лишь того, о чем слышал или что происходило на моих глазах.

– Без прелюдий, пожалуйста.

– Изломина сложно будет контролировать, когда придет время. Он чуть следователя не убил во время допроса. Едва успели оттащить.

– Стойкий оловянный солдатик.

– Скорее уж офицерик, – усмехнулся Федор на замечание Николь. – Еще одно. Изломин привлекает к себе людей. Ему легко найти себе помощников. Особенно среди женщин. Даже удивительно, что не женат. Но в его положении сейчас, пожалуй, так лучше.

– В этом вы правы, Федор, - прежним сухим тоном произнесла его начальница. – Из нашей командировки живым еще вернуться надо.

– А вы как справляетесь? – задал он вопрос, смотря при этом куда-то в сторону.

– С чем? – не поняла или сделала такой вид Николь.

– Я хочу сказать, что у вас тоже, наверняка, много поклонников. Не может не быть. И как это сочетается с вашей тайной работой?

– Да. С вами Федор не соскучишься. Кто вам сказал, что красота нужна агенту-женщине лишь для соблазнения объекта? Притягивая внимание к своей внешности, очень удобно отводить его от своих действий. А на счет поклонников… Наиболее надоедливых я убиваю и затем топлю.

По тону Николь трудно было понять, шутит она или говорит серьезно.

Они расстались, когда солнце окончательно зашло. И стало еще холоднее.

Федор возвращался со встречи с неоднозначным впечатлением. С одной стороны, Николь показалась ему умной и волевой женщиной. Что и требуется в их деле. Теперь понятно, почему Центр назначил ее на роль руководителя: она лично знала дядю с племянником. Это несомненный плюс. С другой стороны, характер у нее не сахарный, подлаживаться под него будет трудновато. Особенно Сергею. Того медом не корми, а дай опустить нелестное замечание. Надо будет его предупредить заранее.

Глава тринадцатая. Осложнение

На следующий день Федору понадобилось выйти, чтобы купить некоторые мелочи, необходимые для длительной поездки. Те бритвенные приборы, которыми они пользовались на сухогрузе, не подходили. Внимательный глаз мог навскидку определить, где они изготовлены. Имея размеры всех троих, он намеревался купить не только зубные щетки, порошок и бритвенные принадлежности, но и нижнее белье каждому. Рубашки, пиджаки, брюки и верхняя одежда пусть и были пошиты в Москве, зато по европейским лекалам и лучшими мастерами своего дела. Так что за их внешний вид не стоило беспокоиться.

Федор предупредил Чеколдина, что собрался пройтись за покупками, и спустился по лестнице в холл. В Гавре не так уж много гостиниц, а эта располагалась совсем рядом с центром города. У стойки в это время стояли желающие вселиться: молодая пара и мужчина средних лет. Еще несколько человек сидели в креслах и негромко переговаривались между собой. Федор, окидывая их безразличным взглядом, неожиданно напрягся. Лицо одного из постояльцев показалось ему знакомым. А еще через мгновение он вспомнил, где видел этого человека. Он имел тренированную память. И она его еще ни разу не подводила. Удержав себя от желания повернуться и посмотреть внимательнее, Федор спокойно прошел мимо и отдал ключ портье. Вот так не повезло! Он хорошо помнил, где видел этого человека.

Они встречались в прошлом году в Испании. Человек в холле был немцем. Федор не помнил его имени, но знал, что тот представлял абвер - службу военной разведки, проворачивающей свои дела на территории, контролируемой Франко18[18]. Случай свел их в Виго - морском порте в Галисии, куда приходила помощь франкистам из Германии. Федор находился там под видом мелкого торговца, бежавшего подальше от войны. Его группа, в которой все остальные были испанцы, следила за выгружаемой в порту техникой и передавала сведения в Мадрид, используя рацию. Через два месяца плодотворной работы группу раскрыли. Тех двоих, что работали в порту, арестовали. Федору и радисту удалось скрыться. Еще до провала, произошедшего, кстати, по вине ужасающей беспечности испанцев, не соблюдавших в должной мере конспирацию, Федор однажды столкнулся с этим немцем. Тот зашел в его лавку и купил что-то из контрабанды, а именно ею и торговал Мануэль Гарсиа. Под этим именем работал в Виго Красушкин. Они встречались еще несколько раз в различных местах, лишь здороваясь. Но позже тот активно участвовал в его поисках. Тогда для Федора все обошлось благополучно. Его не поймали. И он благополучно вернулся к республиканцам. И вот где ему пришлось встретиться вновь со своим врагом.

Хотя Красушкин смотрел на немца несколько мгновений, он сумел заметить достаточно. Тот был тщательно выбрит, светлые волосы зачесаны назад. Одет в серое клетчатое пальто, придававшее ему вид обычного штатского человека. Такого же, какой был у самого Федора. Вещей рядом с ним Красушкин не увидел. «Скорее всего, этот абверовец тоже живет в отеле. Заметил ли он меня?». Вот что занимало его мысли. И то, что тот не подал виду, ничего еще не значило. Исходить следовало из худшего. Они оба были профессионалами. Каждый попал в Гавр со своими целями. И неожиданная встреча могла помешать их осуществлению. Однако разойтись, как будто ничего не произошло, уже нельзя. За их спинами незримо высились ведомства, к которым оба принадлежали. Это обстоятельство не позволяло проигнорировать создавшееся положение. Они находились в чужой стране и не могли прибегнуть к официальным властям. Решать вопрос предстояло им самим и с теми силами, какими оба обладали сегодня. И, по возможности, не затягивая. Так, по крайней мере, определил для себя Федор. Логично предположить, что подобные мысли могли посетить и голову немца, если тот его заметил. Красушкин собирался действовать незамедлительно. Но прежде надо удостовериться в намерениях другого. На стене рядом со