На краю - Александр Капков

полностью и уже этим таил опасность. Им приходилось часто беседовать на разные темы, иногда даже спорить. И даже втроём они не могли переспорить Изломина, чья эрудиция была на порядок выше. Чаще всего с Антоном любил беседовать Сергей. Он, как губка впитывал все новое, что казалось ему ценным для дальнейшего использования. Как ему самому подражал Сироцкий, так и он стремился перенять манеры Изломина. Что касается самого Антона, то он за все время, проведенное на пароходе, не дал им ни малейшего намека на свое истинное отношение ко всему происходящему. Всегда был вежливым, ироничным и сдержанным как в кают-компании, так и наедине с любым из своих сопровождающих.

И вот их путешествие в столь комфортных условиях подошло к завершению.

Уже вечером, когда «Олеко Дундич» встав на внутреннем пирсе, начал разгрузку, капитан пригласил к себе Красушкина. Иван Игнатьевич Смолянкин был человеком бывалым и прекрасно понимал, как себя вести в подобных ситуациях. Он предложил Федору сесть и сказал:

– По данному мне в пароходстве приказу я должен передать вам секретный пакет в день прихода в порт и не позднее двадцати двух часов. Вы уж меня извините, что не позвал вас раньше. Был занят с таможней. Нас очень тщательно проверяют.

При этих словах он усмехнулся. При большом желании на корабле найдется достаточно мест, чтобы утаить от инспекторов таможни то, что им видеть не полагается.

– Вы, Иван Игнатьевич, ведь бывали раньше в Гавре? – спросил Федор. – Всегда здесь такие строгости?

– Как сказать? – откликнулся капитан, доставая из ящика стола связку ключей. – Я ходил во Францию с конца двадцатых. Всякое бывало, конечно. Но в основном французы относились нормально. Им торговля с нами выгодна. Все началось с объявления о нейтралитете. Мы возим грузы в Испанию. Значит, по их мнению, поддерживаем одну из сторон в их гражданской войне. Вот и начали нам препятствия чинить. Да вы и сами знаете. В газетах об этом много писали. Итальянцы, так те стали наши суда перехватывать в Средиземном море, а немцы - в Северном. Я в прошлом году, чтобы в Испанию попасть, Англию обогнул с запада.

Капитан прошел к массивному сейфу, занимающему один из углов в его большой, но уютной каюте, повозился с ключами, вставил в замок большой сейфовый и несколько раз повернул.

– Готово!

Он крутнул колесико в центре дверцы и открыл ее. Внутри сейфа было четыре полки. На них лежали стопки бумаг и деньги. В основном франки. Вверху находился закрытый ящик. Иван Игнатьевич открыл его маленьким ключом и достал оттуда большой пакет из плотной бумаги желтоватого цвета. Тот был весь опечатан сургучом, так что заглянуть внутрь, не сломав печати, не представлялось возможным.

– Держите!

Капитан отдал Федору пакет. И, закрывая сейф, добавил:

– Вам необходимо расписаться в получении. Журнал на моем столе.

Федор указал в нужной графе число и точное время. Рядом поставил подпись.

– Спасибо вам за помощь, товарищ капитан, – поблагодарил он Смолянкина.

– Не за что! Обращайтесь, товарищ Красушкин, если что потребуется.

Федор пожал капитану руку и с пакетом под мышкой вернулся в свою каюту. Он делил ее с Чеколдиным. В соседней каюте располагались Сироцкий и Изломин. Евгений должен был находиться при Антоне неотлучно, чтобы тот был под постоянным контролем. Хотя, учитывая их нахождение на корабле, побег исключался: холодная морская вода в это время года шансов на него не давала. Оставалось разве что самоубийство. Их каюты были на пароходе запасными, на всякий экстренный случай. Поэтому группа Красушкина ни в чем не ущемляла моряков. Сергей лежал на своей койке и сразу же вскочил, увидев Федора. Тот положил пакет на стол и сказал:

– Ну, вот и инструкции. Дождались, Серега. Сейчас мы узнаем, в чем они заключаются.

– Открывай, а то не терпится. Что за тайны Мадридского двора в нем скрыты?

Сергей потер руки, изобразив нетерпение.

– Я с подобной секретностью сталкиваюсь впервые, – заметил Федор.

Он все делал основательно, потому не стал рвать бумагу, а взял ножницы и аккуратно разрезал. Пакет был раскрыт. И на стол легли шесть новых паспортов, деньги двумя внушительными пачками и пара машинописных листков - пресловутые инструкции. В первую очередь Федор взял их, внимательно прочитал и передал Сергею. Тот, взяв листы, пробежал их глазами, посмотрел на Федора и перечитал еще раз, уже более медленно.

– Что все это значит? – спросил он серьезно и без малейшей иронии. – Мы поступаем в распоряжение «Летуна»? И он решает, что с нами будет дальше? Может, и назад отправить? Так?

– Сам видишь, – желчно произнёс Федор. – Я с самого начала предполагал, что нечто подобное и произойдет. Кому нужно твое и мое мнение? Получается, что мы с тобой отвечаем за жизнь и здоровье Изломина только до его передачи «Летуну». На первый взгляд можно радоваться. Меньше геморроя. А на самом деле? Ничего не сказано и о дальнейшем пути. Все на руководителе. Он решит, что нам делать дальше. Возвращаться назад или продолжать операцию. Черт его побрал! Надеюсь, утопиться он от нас не потребует? А мы ведь с тобой не новички и не нанимались в подносчики патронов.

– Не переживай, – Сергей махнул рукой, видя состояние друга. – Видишь, как мало от нас зависит. Точнее, вообще ничего. Подождем, что скажет нам этот «Летун». Я понимаю, ты сам операции разрабатывал, а должен тупо следовать указаниям. Получается, что мы с тобой телохранители и курьеры в одном лице. Однако начальству видней. Но пасаран, товарищ!15[15]

Оба замолчали, обдумывая прочитанное. Инструкции были четкими и немногословными.

Им предписывалось покинуть корабль втроем, оставив Сироцкого на сухогрузе. Затем, используя новые паспорта, остановиться в гостинице и оттуда позвонить по телефону. Номер был указан. Дальше следовал пароль и ответ на него. В инструкции давался и запасной вариант, куда обратиться, если первый не сработает. Сухогруз должен был простоять в порту еще двое суток. В случае непредвиденной ситуации они получали возможность связаться с Сироцким и передать свое сообщение по корабельной радиосвязи.

Следуя инструкции, оба лейтенанта полностью переходили под начало руководителя операции. Категорически подчеркивалось, что они обязаны были безоговорочно подчиняться всем его указаниям. Вторые паспорта и денежные купюры двух видов: франки и доллары надо было передать руководителю. Сами листки с инструкциями надлежало сжечь после прочтения.

– Чего сидеть? – заговорил Федор. – Позови Изломина и Сироцкого. Введем их