На краю - Александр Капков

– Как самочувствие? – спросил замнаркома.

И было непонятно, шутит ли он или в самом деле интересуется здоровьем подследственного.

– Спасибо. Хорошее, – ответил бесцветным тоном Изломин, разлепив сухие губы.

– Я тоже виноват, – сказал комиссар Матвееву, без нужды трогая очки. – Забыл про тебя за всеми делами. Моих устных указаний оказалось им недостаточно. На каждую мелочь надо бумагу! Бюрократы!

Он развернулся к Торкину, вытянувшемуся в струнку.

– Докладные он пишет. Грамотный какой! Ты мне чуть важное дело не угробил, баран! Да я тебя, недоумка, в порошок сотру!

Прокричавшись как следует, будущий нарком НКВД глубоко вздохнул и посмотрел на Торкина, как на лежащий на пути камень, о который невзначай ушиб ногу.

– Вон отсюда!

Торкин выскочил из кабинета с растущей тревогой, понимая, как сильно прогневал высокое начальство. Еще вчера он уже мысленно вертел ромб на свои петлицы. И теперь от его надежд остался один пепел. Откуда ему было знать, что Матвеева, оказывается, действительно прикрывали, причем на самом верху.

Заместитель наркома НКВД лично рук о Торкина марать не стал. Молния его гнева попала в начальника Следственного управления, отрикошетила в руководителя отдела и воткнулась в уже бывшего старшего следователя капитана Торкина, которому объявили о неполном служебном соответствии.

Пока Управление сотрясали начальственные громы, Матвеев вернулся к тому, на чем остановился. Понемногу операция приобрела форму и очертания. Стали прорабатываться детали. От них порой зависело очень многое. Но чем тщательнее он вгрызался в подготовку, тем медленнее двигалось дело. Матвеев бесился, но время летело гораздо быстрее его усилий. А вот Изломин пережил все неприятности с похвальным стоицизмом. Доверял ли ему Матвеев, что называется, до донышка? Нет, конечно. Знал, что насильно мил не будешь. Изломин подчиняется по необходимости. Взбрыкнет, коли появится случай. Значит, майор был обязан создать такие условия, при которых Изломин поведет себя во время операции так, как нужно. Озабоченность вызывало и то обстоятельство, что Матвеев станет осуществлять лишь общее руководство. Так распорядился заместитель наркома. Ему гораздо легче было бы руководить, непосредственно находясь на месте событий. Но нет. Это будет делать другой человек, несомненно, опытный и с высокой квалификацией, однако даже не находящийся в данное время в Москве. К тому же он присоединится к группе со своими людьми. Поэтому неминуемо возникнет вопрос взаимодействия. Как сработаются Федор и Сергей с теми неизвестными им товарищами - вопрос немаловажный. Матвеев тщательным образом разработал инструкции, переговорил с ребятами не по одному разу и, несмотря на начальственные тычки в спину, ни на йоту не убыстрил процесс. «Черта с два вам! Теперь все пойдет, как планировалось, пусть и со смещением графика».

Матвеев, поднеся остывающий чай ко рту, совершенно не ко времени вспомнил слова заместителя наркома о том, что если операция «Племянник» не будет иметь положительного результата, то ему лучше будет самому застрелиться. Зато в случае успеха получит старшего майора.

Второй ромб заиметь хорошо, но сохранить голову - лучше. Матвеев начинал еще у Менжинского, когда в моде были образованность, кругозор и умения решать задачи интеллектуального свойства. При сохранении, естественно, идеологических принципов и методов, используемых всеми тайными службами во все века. Матвеев, окончивший до революции реальное училище, а после нее - университет, пришелся тогда ко двору. А сегодня он явно выпадал из обоймы, в которой своими были такие, как Торкин. Что же. У каждого времени свои герои и свои негодяи. Петр Алексеевич глотнул чая, запихнул в рот остаток бутерброда. И сразу же услышал стук в собственную дверь.

– Войдите, – пробурчал он с набитым ртом.

Матвеев усиленно задвигал челюстями, стараясь прожевать, пока в кабинет входили его подчиненные. Их было четверо. Они расселись за столом с двух сторон, готовые к последнему обсуждению перед переходом операции в активную стадию. Не хватало лишь Изломина, помещенного в гостиничный номер под охраной. Разумеется, его о всех перипетиях заграничных действий Матвеев ставить в известность и не думал. Как говорится у Екклесиаста: многие знания порождают многие печали. Например, неизвестно, как поведет себя Изломин, зная, что в случае силового решения вопроса, при невозможности транспортировки обоих родственников на Родину предпочтение будет отдаваться старшему, а племянником решено пожертвовать. И так, чтобы тот уже ничего никому не мог сказать. Очень действенный способ используют в таких случаях гангстеры в США, отправляя свои жертвы на дно с цементным постаментом на ногах. Не говоря о том, что кучное попадание из автоматического оружия в обоих родственников и нашпигование их свинцом до полного умертвления также будет считаться успешным окончанием операции. Матвеев, благополучно справившийся с бутербродом, оглядел своих подопечных на предмет уныния. Ничего такого не заметил, даже наоборот. Их молодые свежие лица и написанная на них готовность выполнить приказ добавляли Матвееву оптимизма. Убедившись, что все участники операции прямо алчут его указаний, Матвеев приступил к делу:

– Товарищи! Подготовительный этап нашей операции завершен. Нам с вами осталось еще раз пройтись по всем этапам, чтобы выявить недоработки, если таковые имеются. Все готовы? Тогда начнем. Действующая группа: Красушкин, Чеколди́н и Сироцкий. Красушкин – старший. Ваша задача на первом этапе - доставить Изломина во Францию. Маршрут следования группы будет следующим: до Ленинграда добираетесь транспортным самолетом. Затем под видом членов команды садитесь на сухогруз «Олеко Дундич». Он пойдет с грузом во Францию. Разгрузка будет осуществляться в Гавре. Там вы передаете Изломина нашему агенту под кличкой «Летун». Красушкин и Чеколдин переходят к нему в подчинение. А Сироцкий на пароходе возвращается в Союз. Вопросы?

– У меня. Разрешите? - поднял руку, как в школе, Федор Красушкин.

– Говори.

– Каким образом произойдет наша встреча с агентом? И что о нем известно?

Беспокойство Красушкина понятно. Обыкновенно информация о связниках доводилась сразу. В их же случае присутствовала излишняя конспирация. Так считал и сам Матвеев, но высказать сомнение в ее необходимости перед подчиненными не мог. Он и сам не знал имени агента, что, по его мнению, было беспрецедентным случаем недоверия к руководителю операции.

– Все инструкции на этот счет будут в сейфе капитана «Олеко Дундича». Федор получит их в день прибытия судна в Брест, не раньше. И связана такая осторожность с тем, что наш агент очень хорошо законспирирован и предназначен только для выполнения очень опасных и сложных акций. Его засветку необходимо исключить. Ясно?