На краю - Александр Капков

– А оружие? – спросил тот, вставая. – Мы возьмем с собой оружие?

– Ты же сам читал, как нам следует поступить в случае крайней необходимости. Ни перочинным же ножиком резать. Я возьму из тайника два пистолета и несколько обойм.

Сергей вышел из каюты, а Красушкин еще раз пробежал глазами текст, запоминая его, и поднес к листкам зажигалку. Когда в каюту вошли остальные, в пепельнице едва дымилась горстка пепла.

Следующий день прошел в хлопотах. Троица покинула пароход вместе с первой партией моряков, отпущенных в увольнение на берег. Впрочем, выйдя из порта, сразу от них отделилась. Федор и Сергей никогда раньше не были в Бресте, но еще в Москве тщательно изучили карту города и сейчас довольно легко в нем ориентировались. Антону оставалось лишь следовать их указаниям, что он и делал. В гостинице, далеко не самой роскошной, но и не последней, они взяли два номера: одноместный для Федора и двухместный для Сергея и Антона. Пожилой портье покосился на них недоумевающе. Обычно двухместный берут семейные пары с ребенком, но никак не двое мужчин.

– Последнее время мой дядя, - стал объяснять Сергей, показывая на Антона и демонстрируя белозубую улыбку, – плохо себя чувствует. Будет гораздо удобнее вовремя дать ему обезболивающее, находись я рядом.

– Понимаю, – сказал портье, вежливо склонив голову с набриолиненной шевелюрой.

После регистрации он церемонно вручил им ключи, так как от услуг носильщика они отказались.

– На какие жертвы я иду ради вас, Антон Юрьевич, – шутливо попенял ему по-русски Сергей, поднимаясь по лестнице. – Сколько вокруг красавиц! Представьте. Я бы мог поразвлечься сегодня ночью, кабы не вы.

– Не соглашусь с вами, Сережа, – в тон ему заметил Антон. – Вы поселились вместе со мной не ради меня, а ради данных вам указаний: все время держать вашего подопечного, то есть меня, под неусыпным наблюдением. И с чего вы решили, что будете страдать один? Красивых девушек и на мою долю хватило бы. Не сомневайтесь.

Сергей, ничуть не обидевшись, заговорщицки зашептал:

– Так давайте пригласим к себе двух красавиц! А что? Надо лишь деньги у Федора стырить. Договорились? Подождем, когда он уйдет. Так и быть, я пойду к нему в номер, а вы постоите на стреме.

– Хватит тебе резвиться! Не надоело все превращать в смех?

Пресек веселье его Федор. И добавил приказным тоном:

– Без меня никуда, ни ногой! Сидите и ждите. Я вернусь и скажу, что делать дальше.

Отдав это указание, он прошел к своему номеру. Сергей скорчил в след Федору гримасу и, открыв дверь, пропустил вперед Изломина.

– Прошу! Располагайтесь, сударь!

Чеколдин балагурил больше всего в тех случаях, когда что-то шло не совсем так, как нужно.

Антон успел за время плавания это заметить.

В инструкции время для звонка имело люфт с двенадцати до двух. Они заселились в первом часу. Поэтому Федор позвонил, как только вселился в номер. На том конце трубку взяли не сразу. Около полминуты он слушал длинные гудки. Потом женский голос произнес:

– Алло! Я слушаю!

– Бонжур, мадам, - поздоровался Федор. – Я могу заказать у вас костюм из английского твида?

– Вы ошиблись, месье. Это частный номер. Телефонный номер мастерской по пошиву мужской одежды заканчивается двойкой, а не пятеркой, как у меня.

– Извините меня за беспокойство. Значит, на конце два?

– Именно так, месье. Именно так.

Ответ означал, что все в порядке. И Федор спросил:

– Когда мы сможем обсудить наши дела?

– Сегодня в пять часов. Рю де Буа. Кафе «Сердце Гавра». Закажите кофе и попросите сделать бутерброд по-бретонски. К вам подойдут. Адью.

Он положил трубку. Женский голос удивил его. В инструкции утверждалось, что он должен связаться по этому паролю непосредственно с руководителем операции. Но может быть и так, что женщина просто передает то, что ей говорят. Федор не стал забивать себе этим голову. До встречи была еще уйма времени. Он позвонил в номер Чеколдина и Изломина.

– Все хорошо, - сказал он взявшему трубку Сергею. – Здесь в гостинице есть ресторан. Предлагаю пойти пообедать.

– Не возражаем!

С радостью откликнулся Чеколдин.

– Антон Юрьевич! - крикнул он, кладя трубку. – Нас призывают к обеденному столу. Алон16[16]!

Глава двенадцатая. Руководитель операции

Войдя в кафе, Федор, по укоренившейся привычке прикрывать спину, выбрал столик в самом углу. Благо свободных мест было много. Он сел лицом к залу, сделал заказ и приготовился ждать. Благодаря такому удачному расположению, Красушкин мог наблюдать и за входной дверью в кафе, и за коридором, где располагались туалетные комнаты. Официантка поставила к нему на столик поднос, заслонив собой обзор, а когда отошла, Федор увидел прямо перед собой женщину. На первый взгляд ей было чуть за тридцать. В светлом распахнутом плаще и кофейного цвета брючном костюме она непринужденно улыбнулась ему и произнесла с хорошим прононсом:

– Здравствуйте! Разрешите присесть за ваш столик?

– Конечно, мадам!

Красушкин встал и пододвинул ей стул. У женщины был тот же голос, что и по телефону. И Федор понял, кто перед ним. Внутри у него уже поднималась волна негодования, но он сдержался, ожидая, что она скажет. Женщина, несомненно, была красива. Ее черные волосы уложены в строгую прическу, оставляя открытым высокий белый лоб. Большие темно-карие глаза под тонкими стрельчатыми бровями светились умом. А вот полные, едва тронутые помадой губы намекали на страстность натуры. Женщина достала портсигар, вынула длинную дамскую сигарету и вставила ее в мундштук из янтаря. Федор полез в карман за спичками, но она остановила его, прикурив от серебряной зажигалки. Вернулась официантка и поставила перед ней чашку с кофе.

– Что же, Федор.

Женщина выпустила дым, деликатно отвернув голову в сторону.

– Допивайте свой кофе и попробуйте бутерброд. Увидите, как это вкусно. А разговаривать по делу мы будем на улице. Здесь неподалеку есть замечательный бульвар. Прогуляемся по нему.

Они вышли из кафе через десять минут. Их хватило Федору, чтобы съесть бутерброд, оказавшийся на самом деле вкусным, и переварить полученный удар по самолюбию. Делая вид, что прогуливаются, они медленно шли по бульвару между высоких кленов и тополей. Закатное солнце, опускаясь за горизонт, подкрашивало море в малиновый цвет. Ветер, не сильный, но все же холодный, заставил женщину застегнуть плащ на все