На краю - Александр Капков

Хорошо. Пошли дальше. Младший лейтенант Косицын получает отдельную задачу - подготовить возвращение в Советский Союз. Он выедет из страны по линии Коминтерна, чтобы приготовиться к транспортировке Столярова в СССР, когда того доставят в Европу. Причем разрабатывает сразу два варианта: через Югославию и через Румынию.

– Так точно! – вскинулся Андрей Косицын. У него это было первое самостоятельное задание, но он уже принимал участие в операциях в Румынии и довольно хорошо знал регион Южной Европы. Майор был в нем уверен, тем более что его будут подстраховывать из полпредства СССР в Югославии.

– Переходим ко второму этапу, - Матвеев сделал паузу. То, что он сейчас скажет, ребятам не понравится. – Как я уже говорил, Красушкин и Чеколдин продолжают операцию. И, несмотря на то, какие будут вводные, вы лично, я повторяю, лично отвечаете за безопасность Антона Изломина. И при успешном завершении операции – за доставку Столярова.

– И какова наша роль в дальнейшем? – задал вопрос Сергей Чеколдин.

– Вы переходите под команду «Летуна». Да. Вы будете делать, что вам прикажут. Он отвечает за операцию. С него и спрос.

– А мы будем прислугой за всё, - шепнул Сергей Федору.

Тот кивнул. Они привыкли работать с майором, у которого каждый знал свой маневр.

А как поведет себя этот «Летун»? Большой вопрос.

– Станем мальчиками для битья.

Матвеев одним взглядом заставил фрондеров примолкнуть.

– Мы с вами обговаривали любые варианты развития событий. Вы имеете право высказать свое мнение по операции, но решение в любом случае будет принимать руководитель. И это не обсуждается.

Матвеев почувствовал, что начинает заводиться и не говорит, а рубит фразами. Он заставил себя сдержаться и продолжил более спокойным тоном:

– Теперь третий этап – возвращение. Примерные его сроки – месяц, не более. Но все будет зависеть от самой операции. В любом случае придется плыть на пароходе до Европы. И далее о вас позаботится Косицын. Мы с вами уже обговорили детали возвращения. Как говорится: и явки, и пароли. Выражаю мнение, что группа готова к выполнению задания. Вопросы?

Все промолчали.

– Тогда больше вас не задерживаю.

Когда члены группы ушли, Матвеев собрал бумаги и положил их в папку. Сегодня ему предстоит докладывать наверх. Кажется, учли любую мелочь, а на душе муторно. Не будь этого глупого доноса Торкина, сдвинувшего сроки подготовки, и появления из ниоткуда засекреченного сверх всякой меры «Летуна», тогда бы он считал, что сделал все, как нужно. Сейчас майор начинал в этом сомневаться.

Глава одиннадцатая. Порт прибытия – Гавр

Пароход, носивший имя легендарного героя Гражданской войны Олеко Дундича13[13], стоял на внешнем рейде Гавра и готовился войти в порт. Несмотря на сильный ветер, дующий с моря, все свободные от вахты члены команды собрались на кормовой палубе. Там же, у борта, чуть поодаль и облокотясь на поручни, стояли четверо пассажиров. О том, кто они были на самом деле, из экипажа сухогруза знали только трое: капитан, старпом и помполит14[14]. Для остальных же моряков эти четверо являлись представителями торгпредства и сопровождали груз пиломатериалов, который везли на корабле. Гавр – второй по величине грузовой порт Франции. И сюда направлялось большинство поставок из СССР.

– Завтра прямо с утра часть команды отпустят на берег, – сказал Федор, ни к кому конкретно не обращаясь.

– А когда наша очередь? – тут же спросил Сергей.

– По легенде нам нужно дождаться выгрузки, – ответил Федор. – Было бы странно исчезнуть раньше начала работ.

– Оставим Женьку. Пусть он следит, – шутливо толкнул в бок Сироцкого Сергей.

– Тогда уж лучше Антона Юрьевича, – также шутливо возразил Евгений Сироцкий, самый молодой из группы. – Он наиболее представительный из нас.

– Да-да, согласен, – поддержал Сергей. – Его и так матросы нашим начальником считают.

Все трое посмотрели на Изломина. Но тот невозмутимо продолжал разглядывать порт. За время их путешествия, а оно продолжалось восемь дней, он привык к шуткам и розыгрышам, к которым Чеколдин питал большую слабость и использовал при любом удобном случае. Сироцкий с удовольствием ему подыгрывал. А Федор пусть и не участвовал, но и не пресекал. Веселье Чеколдина не было напускным или натужным, оно шло от его характера, легкого и жизнерадостного. За время плавания он умудрился стать душой кают-компании, хотя среди моряков имелись и свои завзятые весельчаки и зубоскалы. Но вот как-то этот сухопутный пришелся им ко двору. Порой Антон, глядя на Сергея, забывал, кто тот такой и зачем к нему приставлен. Причем смешливым дурачком назвать Чеколдина нельзя. Он обладал многими способностями, необходимыми в разведке. К примеру, Сергей отлично владел приемами рукопашного боя и бегло говорил на двух языках: немецком и польском, кроме основного - французского. Чеколдин находился в том же звании лейтенанта, что Красушкин, но общего стажа в госбезопасности у него было меньше. И против авторитета Федора он никогда не выступал.

Командир же оставался, как и раньше, более молчаливым, чем разговорчивым. Он сносно знал французский язык и в совершенстве испанский. До этой операции Федор провел больше года в Испании, где самостоятельно проводил разведывательные операции. Его малоподвижное лицо могло показаться чересчур угрюмым, зато от него веяло силой и рассудительностью.

Женя Сироцкий, стройный и худощавый, пока мог похвастать перед старшими товарищами лишь отличной стрельбой. Он был призером Всесоюзных соревнований по стендовой стрельбе двух последних лет. Кроме того, Женя в юности занимался боксом и не раз становился призёром соревнований. Евгений стремился во всем подражать Сергею Чеколдину, даже в походке. Антон часто наблюдал, как похоже они двигаются, и прятал улыбку. В целом же отношения, возникшие между всеми ими, можно даже назвать приятельскими. И догадаться со стороны, что Антон в большей степени их узник, чем товарищ, было маловероятно. Он все путешествие провел, изучая испанский язык по самоучителю, взятому с собой. Консультации получал от Федора, и тот хвалил его успехи, прекрасно понимая, что освоить язык за несколько дней не получится при всем желании. Все же читать по-испански Антон научился, а вот слов пока знал мало, потому и не всегда понимал прочитанное.

Красушкин поощрял занятия Изломина, считая, что чем больше тот будет занят, тем меньше им всем хлопот. Федор, впитавший в себя дух подозрительности, присущий этому времени, относился к Изломину с большой недоверчивостью. По его мнению, дворянин и бывший офицер не мог перековаться