На краю - Александр Капков

их паутину и при удобном случае ее разорвать, - Антон молчал, а сам решал. - Стоит ли давать согласие сразу? Или лучше потянуть время? Показать этим, что колеблюсь».

Подумав, он не увидел особого смысла что-то там выгадывать:

«Мне могут пообещать и луну с неба. Выполнять обещание придется потом, после возвращения. Однако никто не может знать, что произойдет за это время. И буду ли я сам жив. Бог весть».

Антон поднял глаза на терпеливо ждущего Матвеева.

– Я согласен со всеми условиями.

– Отлично. Значит, собираемся в путь.

Глава девятая. В Москву

В начале ноября в области успел выпасть снег. И тут же ударили первые морозы. Столбик термометра упал до минус десяти градусов. Утром и того ниже. Днем выглядывало солнце и становилось немного теплее. Прохожие бодрым шагом шли по тротуарам, спрятав лица в шарфы и воротники. Казалось бы, не такой уж и большой мороз, но ведь еще и осень не кончилась. Антону нравился климат более определенный. Когда осень – это осень, а не зима.

Легковой автомобиль, в котором он ехал на заднем сидении между двумя молодыми людьми, поглядывая в окно, промчался по центральным улицам и свернул к железнодорожному вокзалу. На повороте машину занесло.

– Не гони, – строго произнес Матвеев, обращаясь к шоферу.

Он сидел на переднем сиденье и курил, пуская дым через приспущенное стекло дверцы.

– Успеем!

На больших вокзальных часах было без пяти четыре, когда Матвеев со своими людьми и Антоном направился к первой платформе. Туда, где у заснеженного перрона стоял длинный состав. В вагоны садились пассажиры. У некоторых они толпились.

– Красавица! Скажи. Этот поезд на Москву?

Проводница в накинутой поверх синей формы черной шинели и форменном берете, приплясывая от холода, посмотрела на подходивших к ее вагону четырех мужчин.

– Да, это Московский, - подтвердила она и весело добавила. – Что, граждане? Надписи не читаем?

- А вагон? – поинтересовался один из подошедших.

- Наш вагон 4-й, купейный. Вам сюда?

Вместе со словами от ее дыхания вышел пар.

– Сюда, сюда, – ответил молодой парень, одетый, несмотря на мороз, в короткое осеннее пальто с поднятым воротником и в надвинутой на лоб кепке. В руках он держал маленький фибровый чемоданчик.

– Представляешь, красавица? Сначала объявляют, что поезд задерживается на час, а через полчаса опять объявление: прибывает на первый путь. Стоянка - двадцать минут. А мы-то в буфет зашли. Ну, там, внизу, в полуподвале. Знаешь? Только собрались перекусить, – он звонко щелкнул себя по шее и подмигнул. – Что прикажешь делать? Схватились и бежать!

– Это все из-за снегопада, - серьезно ответила проводница. – Вторые сутки метет. Дорогу чистить не успевают. Поднимайтесь в вагон, пожалуйста. Скоро отправление.

– А у вас свободное купе есть, чтобы нам всем вместе? – поинтересовался парень, задержавшись на перроне, пока трое остальных не поднялись в вагон.

В отличие от него, они предпочитали молчать.

– Есть. Как не быть? Это в плацкартных всегда все места заняты, – отозвалась девушка.

Ей явно приглянулся веселый и общительный пассажир.

– Здорово! А то мы большие любители преферанса. До столицы не одну пульку забьем! – хохотнул он и легко вскочил на подножку.

Девушка улыбнулась ему вслед и, тотчас посерьезнев, приготовила красный флажок, ожидая сигнала. Вторая проводница была постарше, солидной комплекции и держалась строго в рамках инструкций. Увидев направляющихся к ней мужчин, она спросила:

– Ваши билеты, товарищи?

– Нам должны были оставить купе. Мы бронировали.

Матвеев, в кожаном реглане и черной шляпе из фетра с намокшими от снега и потому опущенными полями, протянул женщине билеты – продолговатые кусочки картона.

Та, проверив и прокомпостировав их, вернула Матвееву.

– У нас три купе свободны, - сказала она. – Одно в середине и два ближе к концу вагона. Какое займете?

– В середине.

– Тогда пойдемте, товарищи.

Она открыла им дверь купе и ушла, так и не заметив, что двое пассажиров были пристегнуты друг к другу наручниками.

– Ну что же, давайте размещаться, – распорядился Матвеев. – Я и Федор внизу, а Сергею и Антону Юрьевичу придется ночевать наверху. Никто не возражает?

Никто не возражал. Повинуясь жесту Матвеева, Федор, сухощавый широкоплечий брюнет лет тридцати с хвостиком, ловко расстегнул наручники, освободив себя и Изломина. Все сняли верхнюю одежду, разместили ее на плечиках и расселись на нижних полках. В этот момент вагон дернулся.

– Скоро тронемся, – возвестил Сергей, тот самый весельчак. – А проводница ничего, симпатичная. Глазищами так и стреляет.

– Тебя уже подстрелила, – усмехнулся Матвеев. – Я вот в толк никак не возьму, Чеколди́н. Если ты такой любвеобильный, то почему не женишься?

– Так, не успеваю я, товарищ майор! Надо же присмотреться к невесте, что да как. Как бы не ошибиться. Опять же, характер надо узнать, чтобы после не мучиться. Эта вот глазастенькая, ничего так. Мне бы с ней недельку-другую до самого Владивостока проехаться! Эх, люблю я кататься в мягком.

Он хлопнул рукой по кожаному сиденью.

– Да ты бы на Урале расписался, а в Хабаровске развелся, – вставил до того молчавший Федор.

– Поклеп! – объявил Сергей и прицелился в товарища указательным пальцем.

– Так, – прервал их шутливую перепалку Матвеев. – Пойдите-ка, провентилируйте обстановку.

И оба его подчиненных тут же улетучились из купе.

– Хотите совет? – спросил Матвеев Изломина, когда дверь купе закрылась.

– Какой?

Антон сидел, откинувшись на спинку дивана, скрестив руки на груди. На нем был другой его костюм - черного цвета, который в сочетании с белой рубашкой без галстука и с расстегнутой верхней пуговицей придавал ему элегантный и даже несколько богемный вид. Антону приятно было чувствовать свежесть чистой рубашки, надетой только сегодня перед дорогой. До того, утром, ему разрешили помыться в душе. И казалось, что он вместе с грязью сбросил прочь усталость и отчаяние.

– Всегда пользуйтесь ситуацией. Мягкий вагон, уютное купе. Чего еще желать? Расслабьтесь. Вы весь как канат натянутый. Я с ребятами на работе, нам необходимо быть настороже, а у вас совсем другой коленкор. Отдыхайте, высыпайтесь в свое удовольствие.

«Как же ты распелся, майор! Прямо курский соловей. Не бойся. Бежать я от вас не собираюсь. Да и насчет каната ты перегнул. Делать вид, что ты в полной готовности, и по-настоящему напрягаться – совершенно разные вещи.