На краю - Александр Капков

– Я тоже надеюсь, что не довели, товарищ комиссар. Следователю Торкину было дано строжайшее указание действовать с Изломиным аккуратно.

– Полагаться на здравый смысл следователя тебе не стоит. Рвение у нас порой просто зашкаливает. Ты мне вот что скажи. Этот Изломин. Он нам подойдет?

– В двадцатые годы он участвовал в операции «Трест». В целом успешно. Задачи, которые ставились перед ним, выполнил. Выезжал нелегально во Францию. Правда, тогдашний резидент в Париже отмечал его несдержанность и излишнюю приверженность принципам. В личной же характеристике Изломин аттестуется положительно. Отмечаются его наблюдательность, аналитические способности, быстрая реакция на происходящее.

– Хорошо! – замнаркома хлопнул ладонью по столу. – Бери дело Изломина в свои руки. Даю добро. И проведи глубокую разработку. Мы с тобой не имеем права потерпеть фиаско. Ясно?

– Так точно!

– Как думаешь назвать операцию?

– «Племянник».

– А что? Подойдет. Привлекай всех, кого нужно. Время у тебя есть. Но знай: этот самый Столяров в результате должен сидеть здесь, передо мной, живой и невредимый.

– Но, товарищ комиссар, ведь могут возникнуть обстоятельства, которые мы не сможем учесть.

– А ты постарайся учесть! – человек за столом улыбнулся. – Я, Матвеев, помню тебя по Закавказью. Ты ведь работал при мне. Так? Помнится, отвечал за связь с турецкими товарищами.

– Так точно, товарищ комиссар!

– И работал хорошо, результативно. Не подведи и сейчас.

– Приложу все усилия, – заверил Матвеев.

Он прекрасно понимал, другого ответа от него не ждут.

– Тут меня недавно убеждали, – вновь заговорил замнаркома, – что в юридической практике есть такой термин – обстоятельства непреодолимой силы. Землетрясение там, лавина в горах. Из-за чего, дескать, нельзя задание выполнить. Так вот! У тебя их быть не должно. Столяров мне нужен. В той обстановке, что сложилась в Европе, да и в мире, его наработки очень пригодятся. Опять же, разбрасываться кадрами нам не позволительно. Он должен быть здесь или нигде больше. Не забывай и о резонансе. Если ты его привезешь из этакой дали, другие сто раз подумают: стоит ли им бежать.

– Товарищ комиссар, – Матвеев на секунду запнулся. – Я работал раньше со Столяровым. Знаю, что он не только опытный, но и решительный человек. В патовой ситуации может выбрать чрезвычайное решение.

– Как издалека ты начал, – усмехнулся нарком. – Говори проще! Застрелится, да? Не хотелось бы доводить до этого. Все сделай, а не допусти. На крайний случай я разрешаю провести с ним игру. Предложить компромисс. Понимаешь? Хорошо. Ну, ступай, майор. Работай.

Матвеев, вернувшись в свой кабинет, разложил на столе бумаги. Хоть время и было позднее, он привык работать по ночам. Это была общая практика тогда и не только в Управлении НКВД. Намереваясь выехать в область, где шла разработка племянника Столярова в ближайшие дни, майор принялся за подготовку к вербовке Антона Изломина. Подготовка к операции «Племянник» началась.

Глава седьмая. Лебедев

В Сулянке арест директора школы вызвал даже не удивление. Нет. Удивляться советские граждане к тому времени перестали. Лучше сказать - переполох. Изломин многим нравился, его считали хорошим учителем, да и директором неплохим. «Если и этот враг народа, куда тогда катимся?». Так с недоумением думали те, кто знал Антона достаточно хорошо. К их числу принадлежал и парторг Лебедев. Он несколько лет приятельствовал с Изломиным. И сейчас недоумевал, почему взяли Антона. Его арест Лебедев сразу воспринял как ошибку органов и мог лишь надеятся на благополучный исход, хотя сам в него не очень и верил. Однако то, что случилось уже после ареста, ввело его в недоумение и заставило задуматься. На четвертый день ему позвонили из района и напомнили, что ему надо присутствовать на собрании коллектива школы. Он пообещал.

Иван Сергеевич Лебедев был немногословным, крепко сбитым, лысоватым блондином среднего роста. Предпочитал носить полувоенную одежду и курить папиросы «Казбек». А его единственным видимым пристрастием являлись книги. Из своей биографии Иван любил упоминать лишь то, что был беспризорником. И Советская власть сделала из него человека. Он также не скрывал, что воспитывался в колонии для малолетних преступников, которой руководил Антон Семенович Макаренко. К этому человеку Лебедев относился с большим уважением, читал и перечитывал его книги. Он любил разыгрывать из себя простецкого парня, своего в доску для работяг – железнодорожников. И те относились к нему также, приходили со своими нуждами и просьбами, зная, что парторг обязательно разберется.

Когда он пришел в школу, учителя уже собрались в актовом зале. Они вели себя тихо, переговариваясь шепотом, а не как обычно. Лебедев побывал на одном из педсоветов и хорошо представлял привычное им поведение: активное и даже задиристое. Его вместе с представителем районо, инструктором райкома и молчаливым человеком в форме НКВД усадили в президиум. Лебедев не был лично знаком с последним, но знал, что тот служит в районном отделе. Судя по петлицам с тремя кубиками, он имел звание младшего лейтенанта. Лебедев оглядел зал. Среди собравшихся здесь наверняка были и те, кто с удовольствием потоптался бы на костях директора. Они обязательно заявили бы, что давно подозревали его во многих грехах. И как правильно и мудро наша власть разделяет добрые семена от затесавшихся по недосмотру плевел. Сидевший рядом инструктор как раз из их числа. Он уже раскрыл папку, где сверху лежал листок с заготовленной обличительной речью. Лебедев про себя усмехнулся и настроился стойко и молчаливо вытерпеть шельмование Изломина. Вступиться за него — это значило лишь подставить себя под удар, заранее представляя тщетность подобной попытке: И Антону он не поможет, и себе навредит.

Назначенная исполнять обязанности директора завуч Евдокия Кирилловна Дементьева открыла собрание и предоставила слово сотруднику органов госбезопасности. Тот поднялся, одернул гимнастерку и, уперев кулаки в столешницу, заговорил:

– Товарищи, вы все знаете, что произошло. Областным управлением НКВД арестован директор школы Изломин. Ничего хорошего в произошедшем нет. И я понимаю ваше беспокойство по этому поводу. Так вот, скажу то, что вам необходимо знать. Во-первых, никаких мероприятий, в том числе собраний и совещаний, из-за ареста Изломина не проводить.

В этот момент Лебедеву показалось, что безмолвное удивление, написанное на лицах учителей, было бы меньшим, даже если бы представитель НКВД вдруг закукарекал во весь голос.

– Во-вторых, – продолжил при полном внимании младший лейтенант, – ведется следствие. И гражданин Изломин проходит по нему не как обвиняемый, а как свидетель. Вопросы есть?

– Почему же он арестован?